У него снова не вышло, хотя сегодня он, казалось бы, заслужил своим метким выстрелом право на успех.
Но это временная неудача. Баня кипит, огонь пылает, и книга еще не дочитана до конца. Еще многое не расшифровано, многое остается необъясненным.
Он начал быстро спускаться по винтовой лестнице, желая как можно скорее убраться из Башни. Его терзало разочарование, но это происходило не в первый раз, и он знал, что к утру его хандра сойдет на нет. Он пойдет к Эо - да, именно так он сейчас и поступит.
Бранвин Дар покинул башню и быстро направился к обсерватории.
Не успел он пройти и десятка шагов, как неровный отломок, лютый в своей отъединенности от родительской массы и раскаленный после путешествия сквозь атмосферу, вошел ему в правую теменную область и вылетел столь же горячим, но влажным, из-под угла левой нижней челюсти. Отломок вонзился в песок, но Бранвин Дар этого не заметил.
Перед ним расстилалась изумрудная равнина. Она была плоской, как блин; воздух стоял неподвижно, царило мертвое безмолвие. На небе замерли луна и солнце. Шурша травой и путаясь в одеянии, к нему уже шел, пригнувши голову, разъяренный Господь. Иисус Христос приближался очень быстро, его вид выражал крайнее негодование. На ходу он приговаривал:
- Ах ты, скотина, ну ты и скотина.
Бранвин Дар огляделся по сторонам, но вокруг никого не было, и он понял, что обращаются к нему одному. Он не стал отвечать, а вопросительно, если только не совершенно безмысленно, прикоснулся указательным пальцем к своей груди, желая уточнить нечто важное.
Рот его раскрылся, но голос отказал.
Бранвин Дар слушал, как шуршат, приближаясь, шаги.
© июль-август 2002