© февраль - март 2002
Композиция вторая
Скоба
Держали пари.
- На бутылку, конечно, - Совершаев осклабился.
- Добро, - подумав, согласился Кропонтов.
Спорили на лестнице. Мужичков попросили курить за дверь.
Все началось с досады, которую вызвал у пьющего Совершаева непьющий Кропонтов. Сам Совершаев накушался всласть.
- Что ты сосешь лимонад? - спросил он с упреком. - Засохнуть боишься?
- Подохнуть, - ответил Кропонтов, утирая рот. - Я под химзащитой.
Совершаев погладил себя по лысому черепу.
- Это же фикция. Кто же позволит в Расее кодировать насмерть? Людей не останется.
- Ну, пусть не насмерть, а худо будет так, что лучше не надо.
Когда выходили за дверь, Совершаев обнимал Кропонтова за плечи:
- Я тебе сочувствую. Мне ведь обидно - понимаешь?
Техорский, который подслушивал, стряхнул себе под ноги пепел и с преувеличенной рассудительностью произнес:
- Вот ты говоришь: химзащита, таблетка. Сколько, по-твоему, эта таблетка будет болтаться в организме? Думаешь, год? Ее давно там нету...
С ним согласился Удыч, краснолицый детина в гавайской рубахе, расстегнутой до пупа:
- Нет там ничего, ясное дело. Мелкий гипноз. И сами мы мелкие, мнительные.
Кропонтов не особенно возражал.
- Может быть, может быть, - кивал он грустно. - Но мне-то какая разница, от чего загибаться? От таблетки или от гипноза.
- Хочешь пари? - не отставал Совершаев. - Прямо сейчас, через десять минут я сниму с тебя всю твою защиту. И ты снова станешь нормальным человеком. Выпьешь с чистой совестью...
- Ты? Снимешь защиту? Не верю, - взволнованный Кропонтов покраснел.
- Не веришь? Точно? Все свидетели! Кто разобьет?
- Давай, — Техорский выступил, растоптал сигарету и разрубил им руки, сцепившиеся в полудоверительном рукопожатии.
Войдя в комнату, Совершаев прищурился на курлыкавших женщин.
- Пойдем на кухню, - решил он. - Здесь нам не позволят.
На кухне он приказал Кропонтову смотреть в окно.
- Ты не должен видеть. Через минуту все будет готово...
Кропонтов с надеждой глядел на полосатые качели.
- Прошу! - Совершаев, улыбаясь, развернул его к кухонному столу. Там стояли два стакана, доверху налитые едучим оранжадом. - Начинаем экзорцизм!
Удыч и Техорский караулили в дверях, не допуская дам.
- В одном стакане лимонад, в другом - тоже шипучка, но я добавил рюмку водки. Сейчас ты возьмешь один из них наугад и выпьешь.
Кропонтов задумался.
- Давай, - прохрипел Удыч, почесываясь о косяк. - Мы поможем, если что.
- Как вы поможете? - огрызнулся Кропонтов.
Он осторожно взял правый стакан и принюхался.
- Как будто лимонад, - произнес он с опаской.
- Конечно, лимонад, - Совершаев сделал серьезное лицо. - Пей, не дрожи.
- Ты будешь отвечать, если что, - предупредил Кропонтов.
- Я свидетелем пойду, - пообещал Техорский.
Кропонтов поморщился. За Техорским водились мутные дела, и его свидетельство не внушало доверия.
- Ну, я пью, - стакан опустел.
Удыч слегка напрягся, ему хотелось обонять беду.
- Я время засек, - предупредил он.
- А чего его засекать, - улыбнулся Совершаев. - Можно еще покурить. А то и к столу сходить.
В гостиной допели «катюшу».
- Вы тама где? - донеслось оттудова, вавакая ради народности добавочным слогом.
- Мы тама здесь, не грустите, - откликнулся Удыч.
Кропонтов присел на табурет. Он прислушивался к себе и не слышал ничего тревожного.
- Мне давали три минуты на рвоту, - пробормотал он, растирая себе грудь. - Если что-то нечаянно попадет. Через три минуты - хана.
Совершаев высунул ленточный язык:
- Ме! Уже пять прошло! Ты выпил водку. Ты мне должен пузырь.
- Да? Точно? Там была водка?
- Была, - подтвердил Техорский.
- Уфф! Как все просто! Это невозможно! - удивился Кропонтов. - Спасибо тебе, старина, - Кропонтов прижал руки к сердцу. - Гора с плеч.
- Запей, - причмокнул Совершаев, кивая на второй стакан.
- Да, - согласился тот, послушный, как добрая лошадь возле желоба с питьем, - я переволновался, во рту сушит.
Он выхлебал фанту, и Совершаев раскатисто рявкнул:
- Шутттка! В первом ничего не было! А вот сейчас - лети к горшку!
Кропонтов пригнулся и бросился в коридор, ударился в Удыча, ворвался в уборную; запираться не стал и повалился на колени, засовывая в рот пальцы.
- Э-э! Бе-е! - Кропонтов подался назад. Его голова, закачавшаяся в метре от пола, откинулась в коридор и надрывно пожаловалась: - Не рвется! Никак! Что же делать-то? О-о-о!