Они садятся за столик, и Мишель задает вопрос в лоб, безо всяких предисловий:
— Так почему ты меня избегаешь?
Джек рад, что их столик стоит далеко от других, за которыми сидят люди.
— Не знаю, — отвечает он честно.
— Может, тебе неудобно из-за того «Я тебя люблю»? Ты jHe волнуйся, тут все нормально. Я знаю, что ты имел в виду вовсе не это. Ты просто пытался быть милым.
Быть милым — к этому Джек непривычен. У него вдруг вспотели ладони. Он вытирает их о синие рабочие штаны. В этих штанах семь карманов, и все водители вечно теряют в них ключи. В штанах, которые им выдавали в тюрьме, карманов не было вообще. Была лишь имитация, для показухи. Для посетителей на свиданиях. Примерно так он себя и чувствует. Как будто он в тюрьме, а Мишель пришла к нему на свидание. Они сидят за низким столиком, друг против друга. Только вдвоем. Но к нему в тюрьму приходил только Терри. Женщины — никогда.
— Кажется, я боюсь, — говорит он, сам испугавшись своей откровенности. Но это та откровенность, которая больше скрывает, чем раскрывает.
— Чего боишься? Меня? Я знаю, как Крис называет меня за глаза, но я не какая-нибудь нимфоманка, Джек.
— Нет, — отвечает он, может быть, слишком поспешно. — Нет, дело не в этом. Просто. Я даже не знаю. У меня еще не было… — он едва не проговаривается, что «девушки», но в последний момент поправляется: — …серьезных отношений с женщиной.
Мишель смеется.
— Джек. Я не хочу заводить какие-то серьезные отношения. На самом деле, конкретно сейчас, я не хочу вообще никаких отношений. Мне просто хочется повеселиться. Знаешь, как говорят: от работы и кони дохнут. Если все время только работать, так недолго и чокнуться. — Она умолкает на пару секунд. — Знаешь, каждому хочется быть первым. Но у тебя наверняка были девушки, и немало.
— Ну, что-то типа того.
— Боже, о чем мы с тобой говорим. Мы же почти не знакомы. Мы с тобой даже не целовались. И что мы с тобой обсуждаем?!
Джек улыбается и пожимает плечами. Рядом с ней он себя чувствует в безопасности. На самом деле. И ему очень хочется поцеловать ее, и целовать долго-долго. Его прямо распирает. Еще немного, и он взорвется. Но он знает, что ничего у него не получится, как не получится объяснить разницу между мокачино и латте.
— Слушай, — говорит Мишель. — Сегодня я обещала заехать к маме. Я тебя подвезу до дома, а потом — сразу к ней. Но мы можем сходить куда-нибудь завтра. Может, посмотрим какой-нибудь фильм. То есть, если ты хочешь.
— Было бы классно, — говорит Джек, и не то чтобы кривит душой, просто душа у него не на месте.
У Мишель бирюзовая «Клио». В смысле, машина. Крис как-то сказал, что это «Клио» сразу наводит на мысли о «Клиторе». И так и задумано. А иначе они бы писали «е», как нормальные люди. Это такой хитрый рекламный ход. Машина с пышными формами и сексапильным названием, для сильных женщин. Джеку от этого, понятно, не легче. Даже наоборот.
Они останавливаются у его дома, и Джек уже собирается открыть дверцу, чтобы выйти, но тут Мишель делает ему знак — погоди, — наклоняется и целует его в уголок губ. Нежно-нежно, едва прикасаясь губами.
Келли нет дома, и Джек бросается к себе наверх, и смотрит в окно, как Мишель выруливает на улицу с подъездной дорожки. Он себя чувствует странно: он возбужден и взволнован, и весь в полном раздоре.
Терри его успокаивает. Он хочет приехать, но Джек говорит, что не надо. С ним все в порядке. Он просто хотел рассказать обо всем, что случилось. Терри советует не торопиться. Напоминает ему о последствиях. Отношения с женщиной — это серьезно. Только в данном конкретном случае, в силу необходимости, они будут строиться на обмане. Но в то же время он ободряет Джека. Говорит, что, может быть, это именно то, что ему сейчас нужно. В конце разговора, перед тем как повесить трубку, Терри желает ему удачи. Точно, как Крис.
Но она привезла его сюда, к себе домой. На журнальном столике стоят две коробки с видеокассетами, рядом с фотографиями в тройной рамке. На одной фотографии — какая-то женщина. Наверное, мама Мишель. Они действительно очень похожи: те же добрые глаза, те же широкие плечи. На второй фотографии — сама Мишель, еще школьница. Наивная девочка с широко распахнутыми глазами, но с озорной, лукавой улыбкой. На третьем снимке, явно с какой-то вечеринки — три смеющиеся подруги, которые делают вид, что сейчас они распахнут на груди свои нарядные блузки.
— Хочешь чего-нибудь выпить? — спрашивает Мишель. — Я купила несколько банок лагера, специально для тебя. Если хочешь, еще есть вино. Или, может, чего-нибудь безалкогольного, — добавляет она, неодобрительно сморщив нос.