Время потеряло скорость и осязаемость. Текст перестал состоять из отдельных предложений, фраз, знаков препинания... Он просто слился с воображением и воспроизводился перед глазами не знаками, требующими осмысления и расшифровки, а целыми видимыми эпизодами.
«И какой же дурак у них директор! Неужели он не понял, почему Лидия Михайловна играла с учеником в "пристенок"? Болван бездушный! Урод! Такую учительницу обидел... Выходит, мне и с директором больше повезло, — думал Тимофей. — Эх! Сыграть бы в "чику" или "пристенок", проверить себя, да много ли выиграешь? Пожалуй, даже на молоко не хватит...»
— Тимофей... — позвала откуда-то из другого мира Вера Андреевна. — Звонок был. Понравился рассказ?
— Да, — задумчиво ответил Тимоха, медленно возвращаясь в реальность. — Я теперь могу вам ответить.
— Что ответить? Опрос уже прошёл.
— Знаете, Вера Андреевна, он ведь такой же, как я! — и осёкся. — Нет, другой... Он учился хорошо. А директор у них... — на мгновение замялся Тимофей, но тут же сказал: — Дурак набитый! Ему в зоопарке работать и то нельзя, зверей распугает. «Что тебя побудило?» — передразнил он книжного директора, будто ему доводилось его слышать.
Вера Андреевна улыбнулась:
— Ты не возражаешь, если я тебе поставлю пятёрку за сегодняшний урок?
— За что? — удивился Тимофей.
— Материал ты знаешь, думаю, и сочинение написать сможешь. Исходя и из собственного опыта...
— Не возражаю, — опустил голову Тимофей, скрывая радость. Это была первая пятерка по литературе в этом году.
— Я не думал, что читать можно так быстро,— сказал он уже с порога.
— Это когда захватывает. Хорошая книга спать не даст. Если втянешься, поймёшь. Тебе тогда многое откроется... Попробуй почитать «Тараса Бульбу»...
— Спасибо, Вера Андреевна... — скоро проговорил мальчик и рванул по коридору вниз. Нужно было ещё повидать Алиева.
По ходу он налетел на Сергея Сергеевича, у которого был следующий урок.
— Я это, — сбивая дыханием слова, сообщил Тимофей, — Сергей Сергеевич, мне на комиссию... По делам... Этих... несовершенных... летних...
— Знаю, Тимоха, — историк почему-то иногда называл Тимофея так, как обращались к нему сверстники. — А жаль, у нас интересный урок.
— Про что?
— Владимир Мономах. Был такой князь на Руси. Его ни разу никто не победил... Но ты, к сожалению, опять ничего об этом не узнаешь.
— Я учебник прочитаю, клянусь! — Тимофею не терпелось найти на перемене Алиева.
— А, — махнул рукой Сергей Сергеевич, — учебник это полдела... Не люблю я нынешние учебники.
— Сергей Сергеевич, я тут вспомнил, вопрос у меня: вы свободный человек? — выпалил вдруг Тимоха, пристально глядя на историка. Разговор с Михаилом не выходил у него из головы.
— Я?.. — Сергей Сергеевич не на шутку растерялся.
— Вы, — мальчик уже начал чувствовать себя неудобно, что поставил учителя в такое положение.
Но тот неожиданно нашелся, посмотрев в открытый дверной проём кабинета истории, где висел на стене портрет Суворова.
— Вот он — свободен!
— Это...
— Суворов Александр Васильевич. Свободен, потому что всю жизнь служил Богу и Отечеству!
— Но ведь служил, значит подчинялся?
— Точно! Но подчинялся, чтобы служить Богу и Отечеству. Прикажи ему делать что-либо против Бога и Родины, он подчинился бы только своему высшему служению.
— Высшему?
— Да...
— А этот? О котором урок? Мономах.
— И Мономах стремился к этому идеалу.
— А вы?
— Я?.. — снова смутился учитель. — Я по мере своих скромных сил...
— Может, у вас книга есть про этого Мономаха?
— Есть, конечно, но ты ведь не станешь читать.
— Стану, Сергей Сергеевич! Теперь стану! Я к вам всё равно ещё с одним важным вопросом приду. Вы мне книгу дадите, хорошо? — и, не обратив внимания на недоверчивую улыбку учителя, мальчишка метнулся на лестницу, надеясь в бурных школьных потоках столкнуться с Анальгином.
Анвара он не нашел. Ни по расписанию уроков, ни в курилке. Даже на всякий случай заглянул в кабинет зубного врача, вдруг тот именно сегодня осмелился полечить свой больной зуб. Но, услышав жужжание бормашины, Тимоха вылетел на школьное крыльцо, содрогаясь от неприятного рокота сверла, словно прошедшегося по его собственным зубам.