– Никогда! Никогда так больше не делай! Если ты видишь, что я тебя не хочу, то дай мне насладиться обидой. Это хуже, чем изнасилование, – заявила Нюся.
– Тебя в молодости насиловали?
– Ты прекрасно знаешь, что нет! Я абстрактно. Есть такая поговорка.
Утром Нюся продолжала дуться. Мы завтракали молча.
На дороге Нюся уехала вперед, с пятеркой непосед. Договорилась с начальницей охраны, и та включила её в состав дозора. Я ехал так, чтобы видеть Нюсю, но на мне были еще и вьючные лошади.
Всё прошло без происшествий, вечером мы попрощались с начальницей охраны, а утром встали пораньше, и отправились догонять свой караван.
Догнали мы его за пять перегонов от Мокко. С приближением к столице города становились крупнее, отели роскошнее, рестораны изысканнее. Когда мы заехали в город, караван уже разместился в отеле на окраине, на самом выезде из города. Нюся не первый раз ехала в Мокко и отель был ей знаком. Сам караван останавливался на постоялом дворе, в отеле ночевали только хозяйка, начальница охраны и те, чьи заработки могли это позволить. Мы заняли лучший, из свободных номеров, отеля. Нюся не стала тратить время на ванну, она умылась, переоделась в свою новую шикарную одежду, выпросила себе серьги с топазами и пошла навещать руководство. Пробежав но номерам, Нюся оседлала новую лошадь, проехала двадцать метров до постоялого двора, и произвела там фурор. Её подружки мгновенно побросали все дела и высыпали во двор. Все кричали что-то, делали это одновременно, и понять ничего было нельзя. Нюся не слезала с лошади четверть часа, чтобы все могли оценить её новый статус. Лошадь, седло, костюм, серьги, цветущий вид Нюси – это всё разбиралось в деталях. Завершающим аккордом, как обычно, послужили три дюжины бутылок вина.
Я в это время развлекал в ресторане руководство каравана.
– Как же здорово, что Нюся выкарабкалась! – сказала начальница охранниц, наслаждаясь ароматом дорого вина, – Мы с её матерью близко знакомы. Как представлю себе разговор с подругой, мороз по коже.
– Нюся живучая! Вся в мать, – сообщила хозяйка каравана, прожевав большой кусок бифштекса, – Помню ей саблей, вот такую рану поперек спины сделали. Магиня зашила, в фургоне повалялась на животе десять дней, даже не загноилась.
– Повезло тебе, Фил. Нюся так тебя любит, расцвела, превратилась в красотку. Мне кажется, что у неё грудь немного больше стала. Она беременная?
– Я не спрашивал, но настроение у неё скачет. Возможно, – сообщил я.
Мы еще немного поговорили о Нюсе, о её ране, о её прекрасной наследственности. Я сообщил, что намерен заботиться о ребенке. Это вызвало восторженные охи и ахи.
Нюся пришла в отель после полуночи. Пьяная, счастливая, позабывшая свой номер. Она подняла на ноги всех служащих отеля и разбудила половину постояльцев. Затем, Нюся долго снимала подштанники, показала богатый запас ненормативной лексики, что звучало из её красивых уст вполне приятно.
Посреди ночи Нюся захотела в туалет, запуталась в подштанниках, упала на пол, чем меня разбудила. Мне пришлось отнести её на руках. Она долго-долго журчала, вцепившись в меня, говорила, что любит меня, и ей ничего в жизни не надо, лишь бы я был рядом. Я отнес её на кровать, стащил подштанники, улегся рядом и немного потискал грудь. Начальница охранниц оказалась права.
Утром Нюся была свежа, как только что распустившийся цветок. Пробитая арбалетным болтом, печень работала на удивление прекрасно, вечером Нюся не принимала ванну, но она пахла свежо.
Мы немного провозились, особенно за завтраком, у Нюси прорезался аппетит. В результате нам пришлось догонять караван.
Встречали нас веселыми шутками, и одобрительными возгласами. Я ощущал себя несколько неловко, то ли новой лошадью Нюси, то ли дорогими серьгами, то ли редкой саблей. Странно, но равное к себе отношение я чувствовал только со стороны хозяйки каравана и начальницы охранниц. Магиня слегка побаивалась меня, это было неприятно. Мне всегда было неприятно, когда кто-то меня боялся. Я знал людей, кто любил, чтобы их боялись, ничего, кроме брезгливости во мне они не вызывали.
Нюся любила общаться с подругами, а я оставался с вьючными лошадьми. Я загрустил. Мы достаточно долго были вместе, но ничего кроме секса нас не объединяло. Во многом я сам виноват, мало рассказывал о себе, мало интересовался семьёй Нюси, её планами и желаньями. Скоро Мокко, там у меня будет много дел, и мы еще более отдалимся друг от друга.
В обед, Нюся забежала за вкусняшками из ресторана, чтобы угостить подруг. Я отдал ей всё, а сам отправился к общему котлу. Около хозяйки каравана было свободно и она пригласила меня. Умная женщина, лет сорока, прекрасно понимала, что шансов у неё никаких нет, но ей было приятно кокетничать со мной. С другой стороны, в четырнадцать лет моя гиперсексуальность побудила меня переспать с Гитой в Библиотеке. Теперь я стал мужчиной не только из-за возраста, но и потому, что в отношениях мне стала важна духовная составляющая. Два года отношений с Мишкой изменили меня.