— Не кори себя, Осин, никто не виноват в том, что произошло. Уверена, Гарт обязательно тебя простит, там, с другой стороны… — Утешающим мягким, но басистым голосом сказала Делли старосте деревни.
— Он не заслужил смерти. Никто не заслужил… О, мой дорогой Гарт… — с вселенской горечью старый Осин приложил лоб к деревцу своего внука.
Делли поняла, что лучше оставить его с самим собой, и снова обратила внимание на свою племянницу и Тео. Джун молча стояла рядом с деревом и держалась за небольшой кулон, что весел у нее на шее. Она никогда его не снимала, так же, как и обручальное кольцо. Две эти вещи напоминали ей о самых дорогих людях в ее жизни, которых сегодня больше нет с ней, и никогда не будет… Вероятно она разговаривала с Эриком через это дерево. Тётя перевела взгляд на внука. Тео глядел из стороны в сторону.
— Когда мама закончит, настанет твоя очередь, поговори с братиком, а затем и я это сделаю. — с большой улыбкой на крупном лице сказала Делли. Она выглядела позитивно, хотя где-то в глубине души её явно терзала боль. Эрик был её дорогим внуком, так же как и Тео.
Спустя десяток минут Джун молча встала и направилась в сторону кареты. На её лице от холода застыла пара чистых слезинок. Делли ничего ей не сказала.
— Тео, настал твой черед. — подтолкнула она внука за плечи.
Мальчик подошел к дереву и, немного помедлив, коснулся его тоненького ствола. Тео постоял некоторое время, затем закрыл глаза. Казалось, сейчас перед ним появится образ брата и они заговорят, после чего он расскажет ему все последние новости, то, чем он сейчас занимается, как учится какие картины он нарисовал за это время, но…
В голове у него была пустота. Он не чувствовал ничего необычного. Такое ощущение, что он коснулся обычного дерева. На мгновение у него в голове появилось ощущение, что он предал старшего брата, что он перестал его любить, но ребенок сразу отмел эти предположения, так как знал, что это не так.
— Тётя, я почему-то ничего не чувствую… — С горечью, чуть не заплакав сказал Тео, развернувшись.
— Ну что ты, мальчик мой, все по-разному ощущают такие вещи. Не стоит себя корить за то, что у тебя это тоже работает по-своему. — Делли стала поправлять ему шапку. — Я, к примеру, тоже не сильно что-то чувствую, прикасаясь к дереву. Я думаю об Эрике, находясь на этой поляне, представляя, как он ступал по этой земле. А ты же, наоборот, думаешь о своём брате всегда, поэтому это место для тебя и не значит ничего большего, чем обычная полянка. Ты меня понимаешь, дорогуша?
— Наверное… — Тео всё равно чувствовал себя как-то странно, они с Эриком всегда были очень близки, и Тео его очень любил. Но это дерево для детского ума не значит ничего.
Закончив свои дела, они покинули полянку.
Тётя Делли уехала следующим днём, и Тео снова остался вдвоем с мамой. Наблюдая за ней последующие месяцы, за её ночными слезами и периодическими эмоциональными выгораниями, Тео очень много думал. Он всегда был развит не по годам, всегда был умнее и креативнее своих ровесников. Он много что переосмыслил и понял, что никогда не чувствовал настоящей горечи или скорби, как мама. Тео просто не осознавал что это. По этой причине он решил для себя, что не хочет почувствовать этого ощущения и сделает всё для этого. Примерно с этого момента он начал рисовать героем своих сюжетов именно себя, а не кого-то другого.
Эпизод 2
“Отрочество”
Деревню Флевер накрыла яркая летняя пора. На улице было тепло, уютно и завораживающе. Лето было лучшей порой в году. Большинство жителей отдыхало в это время, воскресная школа не работала, все занимались своими делами и набирались сил перед осенним сбором урожая.
У Джун, что обычно работала на небольшой мельнице сортировщицей зерна, тоже был отпуск. В эти жаркие деньки было особо нечем заняться, поэтому ее классический день состоял из чтения, разговоров с жителями Флевера, заботы о доме и сна. Изредка она выбиралась к “рыночной площади”, которая на деле же служила больше рассадником для бесконечной женской болтовни о днях настоящих и серьезных мужских разговоров о днях будущих, чем торговым местом. Сейчас Джун собирала грязные вещи, чтобы сходить в сторону речки и промочить их в мыле.