— Думаю, да, — так же серьёзно ответил Грых и тут же, не выдержав, расплылся в широкой улыбке. — Конечно, можно. Мы всегда вам рады, Гоша и Юля. Мы вообще всем рады. Единственное, о чём просим — не рассказывать о нас наверху. Пока.
— Почему «пока»? — уточнил мальчик, пытаясь унять нехороший, пробежавший по спине холодок.
— Их ищут, — ответил Валерий Кузьмич. — Не знаю кто, но возможности у них серьёзные. Для вашего же блага больше рассказать не могу. И они, — кивнул старик на гоблинов, — тоже.
«Теперь понятно, чего они темнят, — сообразил Гоша. — Кажется, тайна начинает проясняться. Или, наоборот — запутываться».
— В общем, так, щеглы. — Колдун присел на корточки, обводя детей внимательным взглядом. — Сюда входить только со мной. Бабушек, дедушек и прочих родителей я беру на себя. Увижу, что самовольничаете — голову оторву. Если что — обращайтесь, только чур на людях не фамильярничать, а то начнутся вопросы. Вы меня бояться должны, я же всё-таки колдун. Вот и ведите себя так, чтобы никто не заподозрил. Усвоили?
Выйдя на тропинку, они подошли к одной из боковых пещер, плотно засаженной грибами. Место показалось Гоше знакомым.
— Тут у них, собственно, выход, — улыбнулся Валерий Кузьмич. — Когда Грых проход пробивал, грибов ещё не было, это они потом расширились. Зато падать не больно, шляпки у них почище батута. Что, вспомнил, как ключом размахивал? — подмигнул он Гоше.
Вспомнив «берсерка» и «заморозку», тот мрачно кивнул.
— Ну ничего, ничего, — потрепал по голове старик. — Я когда их впервые увидел тоже, знаешь ли, не обрадовался. Это потом уже привык. Ну, давайте закругляться. Пора и честь знать.
— Пока, Хнуп, — неуклюже махнул Гоша, не зная, как у гоблинов положено прощаться. Хнуп, однако, не смутился. Кивнув, он вдруг крепко обнял мальчика, прижавшись к нему всем телом. Гоша почувствовал странный неритмичный перестук чужого сердца. Мелкие чешуйки непривычно щекотали кожу.
— Да ладно, ты чего, — смущённо отстранился мальчик. — Как в последний раз, ей-богу…
— Мне показалось, тебе надо, — в привычной неуклюжей манере ответил Хнуп. — Тебе одноного… однобоко… оди-ноко, — подобрал он, наконец, слово и прежде чем Гоша успел возразить, протянул слегка замасленную бумажку, испещрённую похожими на кардиограмму каракулями.
— Что это? — удивился мальчик.
— Подарок. Стихи. Мои. — ответил Хнуп и потупился. — С дедушкой написали. Я сочинил, дедушка помог.
Аккуратно развернув похожий на пергамент лист, Гоша попытался вчитаться в написанное.
— Даже не думай, — усмехнулся Валерий Кузьмич. — Там чёрт ногу сло…
Бумажка засветилась, письмена вспорхнули в воздух и повисли причудливой голограммой. Гоша не знал языка гоблинов, но он понял. И, поняв, с восторгом принялся декламировать, наблюдая, как ряды «каракулей» накладываются друг на друга, формируя несколько смысловых слоёв. Стихи ему понравились, они были о дружбе, понимании и таком, что трудно перевести, наверное, на любой язык. Сердце сладко защемило, в душе словно повеяло весной.
— Нам пора, — нахмурившись, положил руку на плечо старик. — И пожалуйста там, — он ткнул пальцем в потолок, — никому это не показывай.
Попрощавшись, дети шагнули в «щель», тут же оказавшись в заваленной строительным хламом ризнице. Увидев, что вокруг всё так же темно, Гоша недоверчиво глянул на часы. С момента ухода в подземный город «наверху» прошло не больше пяти минут.
***
На следующий день они почти не разговаривали о случившемся, приходя в себя после невероятных ночных приключений. Допоздна пробесившись на свежем воздухе, Гоша вернулся домой грязным, уставшим и счастливым. Во дворе тихонько бренчала гитара, вокруг небольшого костра, раскачиваясь под музыку бардовской песни, сидели несколько парней и девушек.
— Какие люди! — Отложив гитару, дядя Олег приветливо помахал, приглашая подойти.
— Дамы и господа, это Георгий, мой товарищ — серьёзно представил он засмущавшегося мальчика. — Прошу любить и жаловать. А кто его обидит, тот, как говорится, и трёх дней не проживёт.
«Дамы и господа» не менее серьёзно кивнули.
— Пётр, — протянул руку один из парней. — Ну или дядя Петя.
— Степан, — важно представился второй.
— Света, — очаровательно улыбнулась девушка. — А это — Тамара. — Она кивнула на строгую и сдержанную темноволосую подругу. Помедлив, та крепко пожала Гошину руку.
— Это, Георгий, мои бывшие однокурсники, — объяснил дядя Олег. — Приехали погостить, порыбачить, в общем, отдохнуть от большого города. Мы друг за друга — горой, ну и за тебя, само собой. Поэтому, если что — обращайся. Мы в обиду не дадим!