Гоша кивнул. И в интернете, и по телевизору о летящем по причудливой орбите скитальце спорили до хрипоты. Только при чём здесь это?
— Ну, коли слышал, то пересказывать не буду. — Вернувшись за стол, дядя Олег вновь прикоснулся к пульту. — А теперь, как говорится, внимание на экран.
Мигнув, голограмма потемнела и покрылась огоньками звёзд. Вверху тускло зажёгся мячик Солнца, Земля не просматривалась вообще. До слуха донеслись искажённые статикой радиопереговоры:
— Комета, я Страж. 42-й и 44-й — отметки пропали. Доложите обстановку.
— 37-й — Стражу, борт 42 и 44 сбиты. Подловили командира, твари. Командование эскадрильей принял, приступаю к абордажу. Прошу обеспечить прикрытие.
— Принял, 37-й. Страж — Стреле, прикройте Комету. Как поняли?
— Вас понял, Страж. Звенья 2 и 6 перенаправлены. Больше не могу, у нас тут жарко.
…Гоша почти не слушал. Его внимание было приковано к исполинской, висящей в космическом пространстве махине с мерцающим, переливающимся всеми цветами радуги «носом».
Камера приблизилась, мимо пронеслось несколько идущих строем треугольников. На поверхности напоминающей металлический огурец громадины что-то сверкнуло, и один из треугольников, завертевшись юлой, взорвался. Оставшиеся, мгновенно перестроившись, сердито засверкали вспышками. К поверхности «огурца» рванулись серебристые рыбки торпед. Космос озарили немые взрывы, в пустоту взметнулись осколки.
— Это был мой друг, — поставив запись на паузу, хрипло произнёс дядя Олег. — Серёжка. Мы с ним огонь и воду… Эти твари выжгли протонами почти треть эскадрильи. Тогда мы не знали, что пучковое оружие может достигать таких мощностей. Но ничего, наши тоже в грязь лицом не ударили.
— Так это… — прошептал, холодея, мальчик.
— Тот самый астероид, — мрачно подтвердил дядя Олег. — С весёленьким названьицем.
— Подождите, но он же до сих пор летит, — пролепетал Гоша. — И вроде от Земли отдаляется.
— Конечно, отдаляется, — хмыкнул дядя Олег. — То, что от него осталось. А как не удаляться, если маневрировать нечем? Пусть летит, голубок. В назидание остальным.
— Каким остальным? — Гоша уже ничего не понимал.
— А вот этим, — дядя Олег поколдовал над пультом, и запись возобновилась.
Разинув рот, мальчик смотрел на покрытое «снегом» помех голографическое изображение огромного, причудливо извивающегося коридора с множеством ветвлений. В этот раз переговоры отчасти велись по-английски.
— Берег, говорит Монгол, движемся в секторе 12. У нас трёхсотый.
— Bereg, this is Raptor, contact in sector 5. Rerouting drones from…
В отдалении полыхнуло и взорвалось, в эфире выругались по-китайски.
— Странник — Берегу, — зашипело в динамике. — Обнаружен противник в секторе 7. Требуется поддержка.
— Приняла, — раздался сосредоточенный женский голос. — Держитесь, направляю резервы.
— Есть держаться.
— Берег, это Монгол, — повторил невидимый оператор. — У нас трёхсотый, требуется…
Из-за поворота выскочила нечто, напоминающее огромную, закованную в тёмный металл пиявку. Голограмму озарила серия вспышек, истерзанное попаданиями существо отшвырнуло к стене. Конвульсивно подёргавшись, робо-пиявка свернулась калачиком и замерла. До слуха донёсся тоскливый, леденящий душу вой. В невесомости поплыли зелёные вязкие капли.
Подбежав поближе, «Монгол» сфокусировал камеру на противнике.
— Что это? — выдохнул Гоша, осматривая покрытого суставчатой бронёй червяка.
— Это — «ленты», — охотно пояснил дядя Олег. — По нашей классификации. Знаем о них немного, язык у них зубодробительный, а информации после нашего удара на борту почти не осталось — мы выжгли практически всю электронику. Уверены в одном: эти милашки на всех парах рвались к Земле. Почему? А потому, что своей планеты у них больше нет. Что у них стряслось — мы не знаем, но факт в том, что стокилометровый кораблик содержал больше десяти миллионов одних личинок. Судя по анатомии, «ленты» — хищники, и прожорливые. При этом весьма развиты технологически и плодятся быстрее кроликов. Дорвись они до Земли, от человечества остались бы рожки да ножки несмотря на все арсеналы. А чем они помогут, если эти червячки с ходу внедрятся километров на пять в глубину, чтобы оттуда приступить к весьма агрессивной колонизации? Но самое страшное — это то, что подобные «ковчеги» появляются у наших дверей каждые несколько десятилетий. И если бы не мы, то… Да сам понимаешь — что!
Дядя Олег остановился, чтобы перевести дух. В наступившей тишине стало слышно, как тихонько отсчитывают время часы.