— Привет пловцам! — радостно поприветствовал он детей. — А это что за незнакомец? Харитон, я не ослышался?
Дядя Олег был настолько не похож на себя ночного, что Гоша на секунду засомневался. Не привиделось ли ему случившееся? Может, приснился обычный кошмар?
И всё же это был не кошмар. Во-первых, промелькнувшая по лицу соседа тень, тут же сменившаяся привычной улыбкой. А во-вторых… это было трудно объяснить, но каким-то шестым чувством Гоша понимал, что прямо сейчас над ними висела призрачная громадина «Тёмной звезды».
— Ну что, парни и девчонки, а не сыграть ли нам в футбол? — спросил, накупавшись, дядя Олег, тут же выскакивая на берег. Гоша вновь поразился, насколько талантливо он играет свою роль. Даже на Харитона он смотрел по-отечески тепло. Притом что не испытывал к гоблину никаких добрых чувств.
— Давайте! — заулыбался Хнуп, явно симпатизировавший первому встреченному им взрослому. — Я очень люблю футбол!
— Тогда пошли, — подмигнул сосед и вдруг потрепал «Харитона» по волосам, точь-в-точь как Гошу. — У меня и мяч имеется.
***
Гоша не заметил, как над Телепино зажглись первые звёзды. Потеряв счёт времени, он с гиканьем носился по импровизированному полю.
— Ну, Георгий, ну! — азартно вопил дядя Олег, передавая мяч. — Забивай!
И Гоша забивал, остервенело лупя по Юлькиным воротам. Вопреки обыкновению, в этот раз они оказались в разных командах.
Юлька туго знала своё дело, забить ей было непросто. Бойкая и юркая, она отчаянно ловила летящие мячи, растягиваясь в пыли многострадальными локтями и коленками. Из-под сбившейся косынки градом лил пот. Как и Гоша, она отдавалась игре с невероятным задором. Будто в последний раз.
Харитон играл неумело, но старательно. Маленький гоблин бодро носился по полю, отчаянно пытаясь забить мяч в ворота Гошиной команды. Исподволь наблюдая за ним, мальчик с удивлением понял, что Хнуп неподдельно счастлив. Он прямо лучился тёплой, искренней радостью, в которой хотелось плескаться, как в озере.
— Ну… ну… го-ол! — заорал, прыгая от радости, дядя Олег, кинувшись обниматься с Гошей и Серёжкой. — А, что? Сделали мы вас? Сделали?!
Женька и Харитон, тяжело дыша, утирали пот. Напившись, Юля бросила им захваченную из дома бутылку и подошла к одержавшим победу соперникам.
— Отличная игра, — серьёзно протянула она руку. — А ты, Гошка, вообще сражался как лев. Я тебя таким ещё не видела.
— Да ладно, — отмахнулся Гоша, которому отчего-то стало неловко. — Ты не обижайся, Юль, это же просто…
— Всё, мы пошли! — крикнул Серёжка прощаясь. — Поздно уже, мама заругает.
— Счастливо, парни! — улыбнулся дядя Олег, пожимая Юлькину ладошку. — Ну а ты не скромничай. Тебя пробить — это ж семь потов сойдёт. Силовое поле, а не вратарь!
Стрекот сверчков нарушила тихая трель. Нахмурившись, дядя Олег вытащил из кармана телефон и отошёл.
— Мне тоже пора, — сообщил он вернувшись. — Из офиса звонили, просили кое-что проверить. Так оно — на удалёнке работать, отпуск-то закончился. Ну, до завтра!
От сердца отлегло. Похоже, самое страшное позади.
Немного отойдя, сосед, что-то вспомнив, обернулся.
— Харитон, забыл тебя спросить. Можешь подойти? — поманил он Хнупа пальцем.
Не чувствуя подвоха, «Харитон» подбежал к дяде Олегу, вопросительно глядя на взрослого.
— Ты вот тут встань, мы быстро. — произнёс тот, и Гоша вдруг с ужасом понял, что сейчас произойдёт.
Дальнейшие события слились в бесконечное мучительное мгновение. Невысоко над полем вспыхнули три ярких огня, фокусируя снопы света на Хнупе. В небе, тихонько загудев, обозначился эфемерный силуэт огромного треугольника.
— Нет! — надсадно заорал Гоша, чувствуя, как из глаз брызнули слёзы. — Вы же обещали!
— Хнуп! — крикнула, рванулась в отчаянном прыжке Юлька, намертво вцепившись в растерянного «Харитона». В слепящих лучах блеснули упавшие в траву очки.
— Прости, Георгий. По-другому никак, — тихо, но очень слышно сказал дядя Олег, не сводя с мальчика пристального взгляда.
Вокруг сверкнуло, в лицо дохнуло горячим. Что-то бесшумно рванулось вверх, прошивая облака. В вечерних сумерках сгустилась пронзительная, удушающая тишина.
***
Гоша застыл, ошеломлённо глядя туда, где ещё минуту назад стояли друзья. Теперь, кроме примятой травы и треснутых, запачканных грязью очков о них не напоминало ничего.