Что делать? Куда и к кому идти? Как вообще теперь быть?!
Ничего не придумав, он побрёл по направлению к дому. Что скажет Валерий Кузьмич? И Грых? И самое главное — как объяснить Юлиной бабушке, что её внучка пропала?!
Мысли исчезли, уступив место серому, глухому отчаянию. Как он мог? Что же он наделал?!
Вдали внезапно и грозно заревело. Спустя мгновение над головой пронеслось звено реактивных перехватчиков. Зажав уши ладонями, мальчик не сразу услышал приближающееся тарахтение винтов.
Он спохватился слишком поздно. Несколько пузатых вертолётов зависли над полем, отсекая путь к отступлению. В траву мягко упали тросы, вниз заскользили облачённые в камуфляж и бронежилеты фигуры.
Не ожидая от вновь прибывших ничего хорошего, Гоша попятился. Заметив его, один из солдат рысью кинулся наперерез. Заорав, Гоша бросился бежать, но запнулся о корягу и растянулся в высокой душистой траве.
— Не надо! Не надо! — закричал, забился в истерике мальчик, видя, как сверху склонилась чёрная, с прорезями, маска-«балаклава».
— Спокойно, Георгий. Свои, — произнесла вдруг маска знакомым голосом.
Отстегнув шлем, папа легко, как пушинку, поднял мальчика и прижал к себе. Не выдержав, Гоша разрыдался, уткнувшись носом в шершавый ремень автомата. Ему больше не было страшно. Но стыдно и больно было по-прежнему.
Глава 6 — Мальчик и зеркало
«Тайга, Тайга, я Рубин. Ответьте, Тайга. Ответьте…»
Шум вертолётных винтов. Бьющий в лицо ветер, насыщенный ароматами трав. Разбегающиеся, оцепляющие полянку люди в камуфляже. Женька и Серёжка. Харитон и Юлька. Дядя Олег и Старший…
После похитившей друзей вспышки в глазах плывут зеленоватые пятна. Глазам больно, но не от пятен. Больно от горячих, душащих слёз.
Обычно после этого приходил Хнуп. Затем — Юлька в привычной цветной косыночке и треснутых, запачканных грязью очках. Ещё являлся Грых вместе с укоризненно глядящим Валерием Кузьмичом. От этого взгляда Гоша готов был провалиться от жгучего, непереносимого стыда.
Сегодня приснился стоящий на берегу дядя Олег. Увидев беззаботную улыбку, Гоша заревел от ненависти и кинулся на предателя. Продолжая улыбаться, тот легко, точно песчинку, толкнул Гошу в воду. Отчаянно барахтаясь, мальчик камнем пошёл ко дну.
— Кто тебе, сопляку, дал право? — набатом загремело в ушах.
Поняв, что выплыть не получится, он закричал, пуская пузыри и задыхаясь.
— Кто тебе дал право? — повторил невидимый дядя Олег. — Кто? Кто?!
Упав на дно, он увяз в липком, тягучем иле. Сильные руки вцепились в лодыжки, утаскивая, в клейкое, мерзкое ничто. Забыв, что под водой, Гоша заорал и задёргался. Он не может, не имеет права утонуть. Юлька с Хнупом в беде, они пропадут без него! И из-за него!
— Гошка, — прошептала на ухо Юля. — Гошка, не плачь. Всё хорошо. Всё хорошо, Гошка.
— Юлька, прости. Прости, Юлька! — завыл, забился Гоша. — Я не хотел. Я не думал, понимаешь?
Не хотел. Не думал. Но сделал!
«Кто тебе дал право? Кто? Кто?!»
«Тайга, Тайга, я Рубин. Ответьте, Тайга. Ответьте…»
***
Судорожно вздохнув, Гоша открыл мокрые покрасневшие глаза. Сон, всего лишь сон. Навязчивый и надоевший.
Опёршись о подушку, он брезгливо отдёрнул руку. Ну конечно, мокрая насквозь. Опять всю ночь рыдал, ещё и не выспался. Чёрт бы их побрал, эти сны. Почему они не оставляют в покое?
Участившиеся кошмары начинали изрядно бесить. Что он, в самом деле, зациклился на прошлом? Гоблины какие-то, бобры. Летающие треугольники. Надо ж такого напридумывать! И девчонка эта очкастая. Кто она, сестра, подруга? Он сто лет без неё жил и столько же проживёт. Про старика, прости господи, «колдуна» и говорить нечего. Заморочил голову буквально до зелёных чертей. Шарлатан, экстрасенс–недоучка. Тьфу!
Спрыгнув на пол, он пошлёпал умываться. Проходя мимо стола, бросил взгляд на недочитанную книгу про космос. Господи, какая чушь. Кому вообще интересно подобное? Кончился космос, не нужен никому, только отвлекает. А жизнь, между прочим, идёт, и ждать не будет. Пока дурачки о звёздах мечтают, умные люди карьеру делают. И Гоша сделает, и жить будет припеваючи, потому что не дурачок и повзрослел. Пылящийся на балконе телескоп, кстати, надо продать. Много, конечно, не выручишь, но копеечка — она ведь рубль бережёт. И потом, не факт, что не выручишь. Вещь хорошая, эксплуатировалась надлежаще. Если не удастся всучить астроному, найдутся любители подглядывать в чужие окна. Противно? Так не его это дело. Зато цену можно заломить побольше.
Умывшись, он вышел на кухню. Мама суетилась у плиты, вокруг витал божественный аромат свежих гренок. Папа допивал кофе, поглядывая в старенький, бормочущий утреннюю чушь телевизор.