Гоша яростно засопел. Нет, он так просто не сдастся. Думай, думай! Голова — твоё самое страшное и единственное оружие. Чего хочет Полина? Ясно чего: унизить и растоптать соперника, заняв его место. А как не дать ей этого сделать? Красиво, похоже, уже никак. Но если нельзя красиво, значит, можно и некрасиво. Даже если очень — некрасиво! Игра идёт по-крупному, ставки высоки. Теперь либо она, либо Гоша. И третьего, как говорится, не дано!
В голове заработал мощный компьютер. Треснутое отражение расправляло крылья, подминая, уничтожая хозяина. Что он имеет? Стадион, открытый всем ветрам. Тренер отошёл, говорит по телефону. Отлично, но остаются ещё ребята, коим лучше ничего не видеть. Для Гошиного авторитета — лучше. А это — самое главное.
Стадион просматривается насквозь, редкие сооружения — не в счёт. Думай, думай!
Ещё замедлившись, он пропустил ребят вперёд, картинно морщась и потирая ногу. Полина уже на подходе. Где она только так бегать научилась? Поди, ещё и разряд имеет, о чём, конечно, скромно умолчала. Что Матвей Максимович? Отвернулся, зажал ладонью ухо, прикрываясь от гудящего ветра. На трибунах чисто, прямо по курсу — футбольные ворота. Теперь, как говорили римляне: «Со щитом, или на щите»!
Дождавшись, когда соперница приблизится, Гоша громко охнул и завалился на гадкую девчонку, сильно, всем весом, толкнув её прямо на штангу ворот. Качнувшись, Полина попыталась увернуться, но не смогла и впечаталась всем телом в железку.
Раздался вскрик. Нелепо взмахнув руками, гадина волчком полетела на землю. Вместе с ней упал и Гоша. Упал, перекатился, и тут же вскочил, всем своим видом изображая озабоченность.
— Полина, ты в порядке? — заковылял, захромал он к девчонке. Он был доволен собой. Во-первых, такой актёрской игре могли позавидовать в театре. А во-вторых, и это главное — расчёт сработал. Нянча ушибленную руку, тварь валялась на резиновом покрытии дорожки, плача от боли.
— Ты… зачем? — вскинулась она. — Зачем меня толкнул?
— Я не хотел, — с деланной растерянностью залепетал мальчик. — Нога подвернулась, судорога. Прости, пожалуйста, давай я тебе помогу.
— Не надо мне помогать, — сердито отдёрнула руку Полина и неуклюже поднялась, придерживаясь за ворота.
— Сдурел? — подбежал, толкнул Гошу один из мальчишек. — Я всё видел!
— Чё ты лезешь? — страшно ощерился Гоша. Так, что мальчишка отшатнулся. — То, что я упал — это всем плевать? А если солнышко Полиночка ножкой стукнулась — так это, конечно, трагедия.
В душе бушевала ярость. Так значит, да? Пусть он упал специально, пусть! Но почему никто не пожалел его, Гошу? Похоже, всё зашло слишком далеко, и здесь уже делать нечего. Пока он, как дурачок, отъедался у бабушки, хитрая змея пролезла на кружок и увела у него друзей.
Он забыл, что сам всё затеял. Забыл, что пару часов назад про стадион даже не вспоминал. Он вообще о многом забыл, выстраивая в голове нужную, оправдывающую гадкий поступок картину. И все попытки старого Гоши напомнить, как было на самом деле, ещё больше разжигали злость и напор Отражения.
— Что случилось? — подбежал встревоженный Матвей Максимович.
— Он меня толкнул! — противно взвизгнула девчонка, ткнув жирным, как сарделька, пальцем. — Сам начал, и сам толкнул.
— Неправда! — закричало, заливаясь крокодиловыми слезами Отражение. — Я бежал, потянул ногу. Упал, Полину нечаянно зацепил. Я помочь хотел, а она раскричалась, будто я специально!
— Врёшь ты, — сказали из толпы — Решил её обставить и не вышло. Сам виноват, нечего на других кидаться.
— Матвей Максимович, я не знаю, почему на меня все ополчились, — размазывая по щекам слёзы, посмотрел на тренера Гоша. — Я очевидно подвергаюсь травле. Позвоните, пожалуйста, отцу, пусть он меня заберёт.
Смерив Гошу брезгливым взглядом, Матвей Максимович медленно кивнул.
— Расходимся, дети. Полина — загляни к медсестре. Гоша — со мной.
***
— Можешь объяснить, зачем ты это сделал? — спросил тренер, ведя его к выходу.
— Я ничего не делал, — сердито фыркнул Гоша, уже почти убедивший себя, что произошедшее было несчастным случаем. — Она сама всё устроила.
— Ну да, ну да, — нехорошо усмехнулся Матвей Максимович. — И соревнование устроила, и продула в нём, и упала — тоже. Мне-то, пожалуйста, не заливай.
— Я не понимаю, о чём вы… — начал было Гоша, но тут тренер завёл его в закуток и остановился, пристально глядя в глаза.