В душе он упивался своим хладнокровием и вот этими безупречно выстроенными, красивыми фразочками. Так её, так. Ишь, пришла права качать. Не на того напала!
— Гошенька, миленький, — всплеснула руками Юлина мама. — Я знаю, как тебе тяжело. Но умоляю, пожалуйста. Попытайся вспомнить.
Шум винтов, тугой, бьющий в лицо ветер. Густые ароматы цветущих трав. За оцеплением — напряжённо глядящий Валерий Кузьмич. И хватающаяся за сердце бабушка. Шершавый автоматный ремень. Папино плечо, облачённое в новенький камуфляж. Марио Кассар. «Вспомнить всё». «Тайга, Тайга, я Рубин. Ответьте, Тайга…»
Костёр полыхал, испаряя зловонную лужу. Гошу скрутило, сердце заколотилось. Но Отражение не желало сдаваться. Оно сражалось за своё существование.
— Что вам от меня надо? — зашипел, вскочил на ноги не-Гоша. Так, что несчастная Светлана Андреевна испуганно привстала. — Я ничего не знаю и не помню! У меня травма, мои родители вам запретили со мной разговаривать. А вы всё равно пришли. Зачем вы меня мучите? Зачем?! Я не виноват в том, что она пропала. Не виноват. Не виноват! Не виноват!!
Полный тёмной, первобытной ярости, он верещал и топал ногами. Кому и что он пытался доказать? Юлиной маме? Или себе?
— Я поняла, поняла, успокойся, — лепетала Светлана Андреевна, испуганно оглядываясь. — Я не хотела. Просто надеялась… думала… Можно попросить о последнем одолжении?
Изумлённо замолкшее Отражение кивнуло. Не-Гоша оказался не готов к такому, он был уверен, что наглая тётка испуганно ретируется.
— Я сейчас, — вскочив, Светлана Андреевна подбежала к припаркованной рядышком машине, помогая кому-то выбраться. Отражение прищурилось и… обмерло. Под руку с мамой к скамейке медленно шла Юля!
***
— Вот так, доченька, садись, — суетилась вокруг девочки мама.
Глядя перед собой, Юлька безучастно присела на скамейку. Маленькая и хрупкая, в чистой косыночке и новых очках.
— Ничего не помнит, ни на что не реагирует, — тихо плача, поделилась Светлана Андреевна. — Я думала, может, тебя вспомнит. Юленька, помнишь Гошу?
Юля молчала.
— Чего она хочет? — надрывалось испуганное Отражение. — Как и зачем здесь оказалась? Дай мне прогнать её, и всё закончится. Девчонка уйдёт, и боль исчезнет. Никогда не будет больно, слышишь? Никогда! Разве не здорово?
— Не здорово, — сопротивлялся настоящий Гоша. — Совсем! Я виноват перед ней, её надо спасти.
— Не спасёшь, — захохотало, заухало Отражение. — Никого не спасёшь, только сам сгинешь. Ты бессилен, понял? Как ты собрался ей помочь? Ты понятия не имеешь, что с ней сделали на «Тёмной звезде»!
— Нашли её рядом с домом, на качелях, — горьким, отстранённым голосом рассказывала Юлина мама. — Никто ничего не видел — поздно было. И болезнь с тех пор прогрессирует. Я вот, знаешь, иногда думаю — может, и хорошо, что так? Будет легче…
— Что «легче»? — мысленно взвился старый Гоша. — Что будет легче?
— Как — что? Умирать, естественно, — довольно осклабилось Отражение. — Между прочим, из-за тебя. Это ведь ты всех подставил и в ловушку заманил. Скажешь — нет? Я, если хочешь знать, тоже правде в глаза смотрю и нисколечко не отворачиваюсь. И говорю тебе как на духу: если не дашь мне волю, то всю жизнь проживёшь с этим грузом. А сможешь ли? Сомневаюсь. У тебя уже ножки подгибаются, а что будет через пару лет? Ты пойми, я как врач. Моё дело — диагноз поставить и лечение назначить. А если нельзя вылечить, то надо хотя бы обезболить. Ты согласен?
Обезболить… А Юльку тоже, получается, обезболили?
— Ну так что, по рукам? — уточнило Отражение. — Или будешь сопротивляться?
— Отстань, — взвился Гоша. — Себя лечи, гадина!
Снова звон, снова град осколков. Но проклятое зеркало выстояло!
— Смотри, — ухмыльнулось Отражение. — Вспомнишь ещё, на коленях приползёшь. Я — твой единственный союзник, запомни. А других у тебя не будет после того, что ты натворил.
— Прекрати… уйди!
— Как пожелаешь. Но анестезию, уж прости, заберу с собой!
Сердце резануло болью. Схватившись за голову, Гоша замычал и отвернулся, не в силах смотреть Светлане Андреевне в глаза. И Юльке, пусть даже та его не замечала. Но всё равно — замечала. В этом он почему-то был уверен.
— Что с тобой, Гоша? — перепугалась Светлана Андреевна.
— Уходите, — простонал он. — Пожалуйста… я не могу…
— А может, всё же обезболить? — услужливо прошептало Отражение. И не дожидаясь ответа, пустило по жилам успокаивающий яд.
— Уходите. Оставьте меня! — злобно рявкнул вернувшийся на мгновение не-Гоша. — И не возвращайтесь, слышите?
— Хорошо, — печально кивнула Светлана Андреевна. — Пойдём, Юленька.