— Вы правы, — грустно кивнул Гоша. Из глаз ручьём лились тёплые слёзы. Вымывающие из души последние осколки злобного, невесть как туда попавшего зеркала.
— Просто жизнь надо любить, понимаешь? — ласково потрепал по плечу старичок. — И себя, обязательно. Тепла в этом мире мало, а ты, Гоша, тёплый и светлый. И хоть и притворяешься, что та девочка тебе никто, но тебе ужасно больно за неё. И за себя — тоже больно. Почему — не знаю, не моё это дело. Но боли этой — её бояться не надо. Не болит только у покойников. И неважно, живых или мёртвых.
— Спасибо, Ефим Тимофеевич, — прошептал, утирая рукавом слёзы, Гоша. — Спасибо огромное. Вы извините, я пойду. Поздно уже, мама с папой, наверное, беспокоятся.
***
Дорогу домой он запомнил плохо. В голове шумело, попеременно бросало то в жар, то в холод.
Кое-как поужинав, Гоша вышел освежиться на балкон.
«Тайга, Тайга, я Рубин…»
Телескоп стоял на месте. Ласково погладив металлический бок, Гоша невидяще уставился вдаль. Как он мог забыть про звёзды? Про любимые книжки, про Юльку? И где теперь искать её в огромном городе?
«„Вспомнить всё“… в фильме „Вспомнить всё“…»
Он ведь тоже забыл. Что-то очень важное. Но что?
«Кто тебе, сопляку, дал такое право?..»
«Авторизация: „Даркстар-6-3“»
Виски стиснуло болью, жар усилился. Неправда, всё неправда. Ничего не было, потому что это невозможно!
Но Отражение исчезло, и Гоша твёрдо знал, что — было. Ещё как было! Только кто-то постарался предать всё забвению. Навсегда утопив Гошу в топкой грязи безразличия.
«Мы вверяем себя в твои руки…»
Шатаясь и придерживаясь за стенку, он прошёл в свою комнату, не реагируя на вопросы встревоженных родителей. Взяв в руки первую попавшуюся книжку, упал на кровать, пытаясь отвлечься чтением.
«Мы вверяем себя в твои руки… Мы вверяем… Вверяем…»
«Кто тебе, сопляку, дал такое право?..»
«Авторизация: „Даркстар-6-3“»
«Тепла в этом мире мало… в этом мире… в этом…»
Мысли путались, буквы не складывались в слова. Крух… р’рих… Отражению не нравилось. А что, если…
Не замечая застывших на пороге родителей, он отчаянно вчитался в текст. Страница засветилась, строчки вспорхнули в воздух, накладываясь друг на друга причудливой вязью.
Шум винтов, рёв барражирующих в небе истребителей. Разбегающиеся по полю автоматчики, врубающиеся, раздвигающие в стороны толпу. Напряжённо смотрящий из-за оцепления Валерий Кузьмич.
Увешанный антеннами, маскировочного цвета «пазик» с приоткрытой дверью. Внутри — прильнувший к наушникам радист. И что-то напряжённо говорящий ему папа.
— Тайга, Тайга, я Рубин, — монотонно повторяет радист. — Ответьте, Тайга, ответьте.
Увидев Гошу, он захлопывает дверь. Папа — уже рядом, выскочил из «пазика» и что-то говорит сыну.
«Ответьте, Тайга. Ответьте». А через деревню, поднимая тучи пыли, мчатся армейские «камазы» и «уралы» с крытыми бортами.
Мир почернел и сузился до размеров точки. В окне вспыхнули три огня, слившихся в лицо дяди Олега. Скорчив злобную гримасу, он попытался что-то сказать, но тут же исчез. На его месте проступил озабоченный Ефим Тимофеевич. Показавшийся отчего-то таким тёплым и родным.
Облегчённо всхлипнув, Гоша провалился в чёрное забытьё. Страшно не было, наоборот. Он твёрдо знал, что только в этой подступающей бездне сможет найти Юльку и Хнупа.
Глава 7 — Мальчик и Город
Гоша летел невесть куда по тёмному узкому тоннелю. Сердце забилось, к горлу подступило. Казалось, что проваливаешься в отвесный колодец, едва не обдирая бока о шершавые стенки. Он попытался закричать, но тут же оборвал себя. Страшно? Терпи, Юльке страшнее. И Хнупу — тоже! Если там, впереди, и вправду есть возможность помочь друзьям — он ей воспользуется. Чего бы это ни стоило!
Спуск оборвался, в глаза ударило ярко-оранжевым. Зажмурившись и сгруппировавшись, Гоша приготовился к падению, но внезапно понял, что стоит на земле. Это было настолько неожиданно, что мальчик инстинктивно присел.
Запрокинув голову, он поискал глазами туннель, но ничего не обнаружил. Вверху разливалось багровое, перечёркнутое тёмными облаками небо. Сквозь пыльное марево проглядывало тусклое светило. Присмотревшись, Гоша заметил летящие ровным строем точки, похожие на ворон.
Порыв ветра швырнул в лицо горсть остренького песка. Закашлявшись и отплёвываясь, Гоша отступил на несколько шагов и уткнулся спиной в твёрдое и шершавое. Быстро обернувшись, он обомлел. Над головой нависал настоящий небоскрёб, высотой этажей в тридцать, не меньше. Огромное строение было нежилым — стены обшарпаны, расположенные вразнобой окна выбиты. Внутри — ни огонька. И вообще ничего.