Размышления прервал зияющий посреди лестницы провал, уходящий на несколько этажей вниз. Точнее, он зиял не в лестнице — последняя, элегантно изогнувшись, пробегала по боковой стене, возвращаясь на место сразу после. Что за ерунда? Гоша вспомнил, что уже видел несколько шахт, идущих, правда, с потолка. А теперь, получается, он поднялся выше.
Провал был нешироким, метра полтора, но перепрыгивать его не хотелось. Падать, если что, будет больно. И долго лететь.
«Хватит, — оборвал себя Гоша. — Трусить дома будешь!»
Мрачная решимость придала сил. Разбежавшись, он перескочил было на другую сторону, но тут левая нога предательски сорвалась. Замахав руками, Гоша едва успел восстановить равновесие. Перед глазами, казалось, промелькнула вся жизнь.
Слегка успокоившись, он присел, чтобы перевести дух, как вдруг узрел нечто поразительное. Провал исчез. Напрочь! Вместо него — «вернувшиеся» со стены на землю ступеньки. Что за чудеса?
Перед тем как продолжить путь, он опасливо постучал по лестнице ногой, проверяя на прочность. Ступенька была твёрдой и пропадать не собиралась. Гоша даже отбил о неё носок.
Шумно выдохнув, он продолжил подниматься. Лестничный марш выпрямился и задрался вверх, благо широкие ступеньки позволяли следовать причудливым изгибам без особого труда. Площадок и дверей стало меньше, при этом сами двери отчего-то укрупнились. Странно, что в высотном здании нет лифтов. Впрочем, несчастных пассажиров болтало бы во всех плоскостях.
Интересно, почему он не устал и не хочет пить? Может, это сон? Но тогда слишком реалистичный. И проснуться тоже отчего-то не получается.
За одной из дверей легонько громыхнуло. Застыв, Гоша навострил уши. Спустя мгновение шум повторился. Там кто-то есть? Или показалось?
Спокойно, спокойно. На цыпочках подкравшись к двери, Гоша прижался ухом к тёплой рассохшейся фанере. Тишина. Но ведь он точно что-то слышал! Интересно, заперто или нет? Похоже, что нет.
Медленно приоткрыв, он просунул нос внутрь. Аккуратно зайдя, двинулся через причудливую анфиладу комнат, как вдруг…
Всё произошло очень быстро. Из бокового проёма с воем набросилось нечто чёрное, толкая и обрушивая на запылённый пол.
***
Барахтаясь и отбиваясь, он отчаянно пытался рассмотреть врага. Полупрозрачная, призрачная тень. Но при этом немалых размеров и весьма сильная!
Яростно завывая, тень подгребла под себя перепуганного мальчика. Несмотря на призрачность, чёрные отростки были очень даже материальны. Больше всего создание напоминало исполинского жука или скорпиона. Впрочем, его форма постоянно менялась.
Гоша не сдавался, яростно борясь жизнь. Извернувшись, он тяпнул тень за одну из лап. Ощущение было таким, будто укусил шину грузовика. Призрачное насекомое даже не поморщилось.
Стреножив жертву, «жук» замер, мелко завибрировав. Из подобия головы высунулся длинный хоботок и потянулся к Гошиному лбу.
«Память, — сообразил мальчик, будто прочитав мысли чудовища. — Ему нужна моя память. Ну уж нет!»
Гоша взъярился. Он больше никому не позволит отнять у себя друзей. Тоже мне, тень отца Гамлета! И не такое, надо сказать, видали!
Ненавидяще уставившись на призрака, мальчик сконцентрировал всю свою волю.
— Не отдам, — яростно прохрипел он. — НЕ ОТДА-АМ!
Вспышка, будто под потолком взорвался мощный прожектор. Испуганно взвизгнув, тень отлетела, врезавшись в стену. Придерживаясь за дверной косяк, Гоша поднялся, продолжая буравить врага суровым взглядом. Что, съел? Хочешь добавки?
Но тень не собиралась сражаться. Издав обиженный вопль, «жук» свернулся в колышущийся чёрный мяч и вылетел из расположенного в дальней стене окна.
Окно! И как раз на верхних этажах! Пригнувшись, Гоша подбежал к проёму и настороженно выглянул наружу, тут же забыв и про сражение, и про всё на свете. Открывшееся зрелище завораживало масштабом и сумрачной, холодной красотой. Открыв рот, Гоша смотрел на возносящуюся посреди небоскрёбов громадину исполинского, тёмного, как сама ночь, дворца.
***
Такого он не видел никогда, даже на изображениях чудес света. Больше всего дворец смахивал на крепость Саурона или иного злого властелина. Мощные стены с зубцами и контрфорсами, высокие, буравящие небо башни. Всё это венчал парящий над центральным шпилем огромный, тёмный кристалл.