По совету папы он, как древние римляне, «поспешал медленно». Память о напавшей тени и загадочном провале была слишком свежа. Внимание горело, мозг работал на полную. Поворот, спуск, на развилке вправо. Шум за дверью или показалось? Ложная тревога, похоже, ветер. И всё равно, не рисковать и проскользнуть на цыпочках. Быстрее, быстрее! Не терять темп. Но и голову тоже — не терять!
Никого не встретив, он вылетел из окна и неуклюже съехал с бархана. Юлька, не молчи. Не разрывай последнюю, ведущую к тебе ниточку!
— Гошка… Зачем?..
Он виноват, Юлька, виноват ужасно. И отсюда тебя вытащит даже ценой…
Мысль пронзила подобно молнии. Гоша понял, что готов пожертвовать ради Юльки всем. Жизнью, здоровьем, свободой — всем! Не надо ему ни тайн, ни загадок. Не надо космических кораблей и блага человечества. Юлька — его человечество, и Хнуп, пусть и не человек. Между безжалостным Полигоном и гоблинами Гоша выбирает гоблинов. И будь прокляты те, кто предают и обманывают детей!
На душе полегчало, словно собрался пазл. Спасителю планеты нетрудно подличать, на то и расчёт. Тем его и подкупили! А если убрать Старших и прочие треугольники, то всё ведь ясно. Пусть погибнет мир, но друга предавать нельзя. Нельзя — и точка! А коли предал — то смирись и постарайся исправить. Даже зная, что никто никогда не простит.
Юлькин шёпот слышался всё отчётливее. Покружив по городу, Гоша остановился возле небоскрёба. Кажется, здесь. Входа, само собой, нет. И окна, как на грех, даже выше обычного. Время утекает. Что делать?
Обежав вокруг здания, он попытался допрыгнуть до окошка, но лишь оцарапал о стену коленки. В душе вскипело отчаяние и злость. Что же это такое? Что за дома дурацкие, куда ни войти без пожарной лестницы? Как туда попасть?!
Как?!
И вот это последнее «как» вдруг рванулось наружу волной энергии. Напружинившись, Гоша подпрыгнул и, взлетев на добрый десяток метров, уцепился за шероховатый подоконник.
Юлька, я иду!
Энергия схлынула, но дальше он справился сам. Подтянувшись и раскачавшись, Гоша, извиваясь червём, перевалился внутрь.
Потерпи, Юлька!
Немного отдышавшись, он рысью бросился к двери. Юлькин шёпот висел в затхлом пространстве безмолвной, раздирающей сердце мольбой. Время стремительно уходило.
Подъёмы, повороты. Череда дверей и дверок. Глазеть по сторонам некогда, тут бы в шахту не свалиться. Впрочем, это пустяки. Главное — найти Юльку!
Последний этаж, площадка. Зайти в дверь? Но Юлька не там, она выше. Придётся лезть на чердак, благо люк, то есть потолочная дверь, находится довольно низко.
Отплёвываясь и чихая, Гоша выполз на крышу. И — обомлел. Прямо перед ним, на обычных, земных, качелях сидела…
— Юлька! — радостно заорал он, выдираясь из узкого лаза на шероховатую запылённую кровлю.
Не помня себя от радости, он кинулся к девочке. Нашлась. Наконец — нашлась!
Подбежав, Гоша ухватился за тронутую ржавчиной штангу качелей. Не найдя опоры, рука провалилась в пустоту. Потеряв равновесие, Гоша клюнул носом и упал, больно стукнувшись о жёсткое, растрескавшееся покрытие. Недоумённо поднявшись, вернулся к безучастно сидящей на качелях Юле. Что за фокусы?
Гоша оглянулся. На огромной пустой крыше был тщательно воссоздан кусочек московского двора. И Юльку тоже нашли у дома. Это что, какая-то реконструкция?
Он попытался прикоснуться к Юле, но рука ничего не нащупала. Юлька была не настоящей. Была — голограммой. Как в фантастических фильмах.
Отчаяние захлестнуло Гошу. Что делать? Куда идти? Как…
За спиной послышался стук, будто с большой высоты сиганули каблуками на крышу. Не успев повернуться, Гоша получил мощный, опрокидывающий пинок. Пролетев сквозь голограмму, он больно шваркнулся коленками и локтями и перекатился, вскакивая в бойцовскую стойку. В душе кипела злость и обида. Нельзя так бить, нечестно и подло!
Не поверив глазам, он пару раз моргнул. Перед ним, оскалившись злобной ухмылкой, стояла Юлька. А возле неё Гоша увидел… себя!
***
Не в силах отвести взгляд от Юлькиной копии, он ошарашенно молчал. Откуда она здесь? Что за гаденькая улыбочка?
— Не узнал? — нарушил молчание двойник. — Неужто непохож?
Похож, ещё как! Но и… непохож. Перекошенное злобой лицо, тёмный костюм с галстуком. И бегущая поверх сеточка трещин, словно Гоша смотрелся в разбитое зеркало.
— Ты что, Отражение? — выдохнул мальчик.
— Оно самое, — с издёвкой поклонился не-Гоша. — Думал, разделался со мной? А я живее всех живых. Живее тебя!
— Как ты сюда пролез? — прошипела не-Юля. — Что здесь забыл?
— Не твоё дело, — огрызнулся Гоша, судорожно пытаясь соображать. Вот так сюрприз. Всем сюрпризам — сюрприз! Но как двойник пролез в его мысли? И почему у Юльки тоже своё, облачённое в строгий брючный костюм Отражение? Выходит, и с ней проделали этот фокус? Но кто? Неужели…