— Красивая фраза, только дочь она не вернёт, — буркнул Председатель.
— Не вернёт, — упрямо кивнул Гоша. — А я — верну, чего бы это ни стоило. Даже если я здесь всего лишь гость.
Уединившись в одной из комнат, он вновь попытался достучаться до Хнупа. Гоблин молчал, но Гоша всё равно ощущал, насколько Хнупу тяжело. Номос мучил его, пытаясь взломать и выпотрошить память точно так же, как отражения силились проникнуть в воспоминания Юли. Зачем? Поиздеваться? Но кристалл не был садистом, в это Гоша не верил. Всеми действиями Номоса руководила жестокая, но крайне рациональная логика. Знать бы ещё, какая.
Чтобы успокоиться, он попытался сосредоточиться на дыхании. Вдох-выдох, вдох-выдох. «Просто позволь дыханию дышать, — говорил папа. — И ни во что не вмешивайся». Чехарда мыслей замедлилась, в душе разлился покой. Вдох-выдох, вдох…
Медитацию прервал громкий стук. Недовольно поморщившись, Гоша поднялся и открыл дверь.
— Что случилось? — спросил он испуганно замершую на пороге пчёлку.
— Там… та-ам… — замахала девочка рукой.
Ничего не добившись, Гоша выглянул из окна и тут же до скрежета стиснул зубы. Возле изгороди, глядя прямо на мальчика, стоял двойник. Держа за шиворот пошатывающуюся, покрытую ссадинами и синяками Фею.
***
Ахнув, Гоша перемахнул через подоконник и камнем ухнул вниз, уйдя по щиколотку в землю. Наблюдавший за этим двойник, злобно усмехнувшись, толкнул Фею так, что та, не удержавшись, ударилась о ворота. Выскочившие пчёлки, боязливо косясь на Отражение, помогли Фее подняться и увели её вглубь Посёлка. Гоша и не-Гоша остались одни. Между ними повисла тяжёлая, предгрозовая тишина.
— Ненавижу, — сплюнув, протянул не-Гоша, буравя мальчика яростным взглядом. — Тебя, их, — кивнул он на Посёлок, — и весь этот душный мирок. Город, чёрт, — усмехнулся он. — Скорее, тюрьма или зоопарк. Но ты, — ткнул он в мальчика пальцем, — с тобой разговор отдельный. Ты смешал все карты, явился сюда без спроса. Я до сих пор не могу понять, откуда ты взялся. Как, чёрт возьми, здесь оказался?! Ты убил её, понимаешь? — Голос Отражения дрогнул и надломился. — Ради чего? Ради дурацкой девчонки?!
— Она не дурацкая, — заиграв желваками, набычился Гоша. — Она живая. В отличие от вас!
— Ты уверен? — осклабился не-Гоша. — Думаешь, мы так, иллюзорные осколки? Думаешь, я её не…
Он осёкся, смерив Гошу тяжёлым взглядом.
— В общем, так. Отсюда уйдёт только один. Ты, я — без разницы. Но один. Если откажешься или проиграешь — я вызову Номос, и он сотрёт с лица земли эту милую деревню. Понял, спаситель пчёл?
— А если одержу победу? — уточнил Гоша.
— Исполню любое желание, — усмехнулось Отражение. — Может быть, даже расскажу о себе. Ты ведь это хочешь знать, а, Ромео?
— Почему это… — начал было Гоша, но двойник резко прервал его:
— Хватит. Я жду ответа!
Отражение было настроено решительно. Подёрнутые сеткой трещин глаза глядели холодно и безжалостно, отвергая возможность договориться. И всё-таки стоит попробовать.
— Хорошо, я согласен, — кивнул Гоша. — Но я не хочу кровопролития. Сожалею о твоей утрате, но выбора у меня не было. Или моя Юлька, или твоя. А сейчас мы ведь можем…
Недослушав, двойник молниеносно сократил дистанцию и хлёстко ткнул в грудь кулаком. Пробив спиной забор, Гоша впечатался в стену пятиэтажки и с тяжёлым стоном сполз на землю.
— И это всё? — разочарованно протянул не-Гоша, привычным жестом потирая костяшки. — Это всё, на что ты способен? Я пришёл сюда, чтобы драться насмерть, а ты будешь читать проповеди о добре и выборе? Твоя подыхающая девчонка не стоила её мизинца, понял? Она…
С криком оттолкнувшись от стены, Гоша дотянулся до врага в чудовищно длинном прыжке. Удар! Кувыркнувшись, Отражение влетело в близлежащий бархан, полностью скрывшись в песке.
— Молодец, — довольно усмехнулся двойник, вылезая и отряхиваясь. — Чего-то стоишь, как я погляжу. Только этого мало. Категорически!
Вспомнив о р’рихе, Гоша схватил кристаллик и сосредоточился. Под пальцами запульсировало приятное тепло, подарок Хнупа дёрнулся и налился тяжестью. Гоша вспомнил о появившейся ниоткуда железяке и затянувшемся провале. И там, и там надо было захотеть. Очень захотеть! И тогда… тогда…
Одежда пошла волнами, превращаясь в голубое обтягивающее трико. За спиной тяжело упал, разворачиваясь, красный плащ. Тело забугрилось мышцами, на груди отчётливо проступила красивая эмблема. Где-то торжественно протрубили фанфары.
— Такого достаточно? — прогремел Гоша, легко отрываясь от земли. — Может, всё же не будем?