Островки проносились всё быстрее. Один из них отличался от прочих, и Гоша понял, что прямо-таки обязан его рассмотреть.
Не придумав ничего лучше, он «поплыл» в нужном направлении, старательно загребая руками. Смотрелось, наверно, комично, но об этом он не думал. Всё внимание было приковано к приближающемуся острову со стоящим на нём… логистическим центром?
В том, что это логистический центр, Гоша не сомневался. Аккуратные белые ангары, замершие у погрузочных площадок грузовики. В Подмосковье такого полно, но это место было другим. В нём чувствовался подвох, а ещё — угроза.
Сделав финальный рывок, он спрыгнул на ровный асфальт неподалёку от припаркованной фуры. Казалось, будто стоишь на потолке и вот-вот свалишься в небо. Требовалось прилагать усилия, чтобы ненароком не сорваться.
Он огляделся. Пусто. В отличие от «анимированных» собратьев, островок казался статичным и безжизненным. Вокруг царила густая, словно кисель, тишина.
Осторожно ступив, Гоша медленно подошёл к грузовику, положив руку на тёплый металлический бок фургона.
— Седьмая площадка, — лишённый эмоций женский голос звучал, казалось, отовсюду.
От неожиданности Гоша вздрогнул. Какая ещё площадка?
Додумать он не успел — под ногами затряслась земля. Присев, он испуганно наблюдал, как один из ангаров выдрался из фундамента и принялся медленно подниматься. По фуре забарабанили камни и крошка, но Гоша, словно заворожённый, не сделал ни малейшей попытки защититься.
— Седьмая площадка. — Под днищем зависшего над головой строения вспыхнули три огня. Три ярких, образующих равносторонний треугольник, огня! Тихонько загудев, ангар взмыл вверх и исчез в пустоте. Рядом упало ещё несколько камушков, и снова наступила тишина.
— Седьмая площадка, — ласково повторила невидимая тётя и, подумав, добавила: «Р-р-о-о-м».
Словно порывом сильного ветра Гошу оторвало от земли и потащило прочь. Что-то подсказывало, что сопротивляться не стоит. Что он уже увидел самое важное. Серое ничто скрылось вдали, схлопнувшись в точку. Вздохнув, он открыл глаза.
***
— Гоша, сынок! — встревоженно трясла за плечо мама. — Что с тобой?
Папа сидел рядом, пристально рассматривая сына. От этого внимательного взгляда стало не по себе.
— Что случилось? Сколько я проспал? — прикинулся дурачком Гоша.
— Да нисколько, — протянул папа. — Пару минут. Ты с прогулки пришёл, бледный как полотно. Шатался как пьяный, аж за стенку держался. Потом упал на кровать, книжку схватил и отключился. Я ещё подумал, стоит дать тебе отдохнуть, а мама перепугалась. Говорит, на сотрясение мозга похоже. Кинулись будить, ты проснулся. Вот и весь сказ.
— Головой не бился? — частила мама. — Ничего не пил, не ел?
— Не курил?.. — подсказал папа.
— Перестань, Лёша! — вскинулась мама. — Это вовсе не смешно!
— Всё, всё. — Папа примирительно поднял руки. — Просто пытался разрядить обстановку. Что происходит, сын? Тебя кто-то обидел?
Очень хотелось рассказать папе правду, но… нельзя. Психолог уже был, а теперь будет и психиатр.
— Ничего не случилось, — равнодушно пожал плечами Гоша. — Просто устал. И голова болит… болела. Может, вирус ?
— Может, — закивала мама. — Они после ковида как с ума посходили. Температуры нет? Я вроде проверяла, — она приложила к Гошиному лбу прохладную ладонь. — Пить, есть хочешь?
— Спать хочу, — честно признался Гоша. — А больше ничего.
— Пойдём, Лёша, — засуетилась мама.
— Это конечно, — кивнул, поднимаясь, папа. — Сон — лучшее лекарство. Спокойной ночи, Георгий. Утром поговорим.
Выключив свет, родители ушли. Не успев ни о чём подумать, Гоша крепко уснул.
В ту ночь почти ничего не снилось, если не считать явившегося под утро жуткого видения. Он парил под сводами огромной холодной пещеры, размером, наверное, с Москву. Повсюду, куда хватало глаз, вздымались корявые, похожие на недоделанные глиняные горшки сооружения. Казалось, неведомый гончар взялся за работу, да так и бросил заготовку прямо на круге.
Сооружения, однако, не были уродливыми. В них присутствовали недоступные обычному пониманию гармония и красота. Неведомые строители знали своё дело и потрудились на славу.
Исполинскими «заготовками» не ограничивалось. Стены, пол и даже свод пещеры были изрыты сетью больших и малых многоугольных отверстий. Некоторые были связаны друг с другом трубами неправильной формы, другие отсечены заглушками из причудливого металлического материала. Часть труб, сливаясь воедино, гармонично врастала в верхушки недо-пирамид. Складывалось впечатление, что это гигантский подземный город. Но почему в нём так пусто и холодно?