Снедаемый любопытством, Гоша приблизился к стоящей неподалёку пирамиде. Подумав, влетел в одно из многочисленных, опоясывающих сооружение отверстий. Внутри — хитросплетения длинных, изогнутых коридоров, испещрённых большими и малыми проёмами. Свернув в один из них, Гоша зажмурился. Никогда в жизни он не видел ничего более отвратительного.
Неправильной формы помещение было полностью покрыто мерно колышущейся, блестящей массой. При ближайшем рассмотрении она являла собой пульсирующие клубки сплетённых друг с другом существ. Влажные хитиновые тела вздувались и сокращались, испуская ручейки прозрачной жидкости, стекающей в желобки на полу. Насекомые? Членистоногие? Кальмары? Казалось, мерзкие твари одновременно совмещали черты самых различных видов Земли.
Существа показались знакомыми, хотя Гоша мог поклясться, что никогда до этого их не встречал. Пытаясь соображать во сне, он напрягся…
— «Р-р-р-о-м-м», — злорадно проскрежетала пещера. Видение померкло, и Гоша проснулся.
***
— Мама, можно я денег возьму? — спросил он, уплетая за завтраком бутерброд. — Мне кое-куда надо. Надолго.
— Сынок, ты что? — всплеснула руками мама. — Только в себя пришёл после вчерашнего. Прогулки, конечно, не помешают, но…
— Погоди, Люда, — перебил папа. — Георгий, скажи внятно, куда собрался?
— Мне надо на стадион и ещё кое-куда, — вздохнув, принялся объяснять Гоша. — Больше сказать не могу, но ничего опасного, обещаю. Вернусь через пару часов. Ну правда! — умоляюще посмотрел он на родителей.
— Ты точно себя хорошо чувствуешь? — озаботилась мама.
— Думаю, он трезво оценивает возможности, — подмигнул папа. — Ладно, поезжай. Только, — он предостерегающе поднял указательный палец, — чтобы всегда был на связи, понял?
— Обещаю! — кивнул Гоша.
Насчёт опасности он, конечно, приврал. На стадионе ничего не случится, а вот дальше… Но про «дальше» лучше не думать. Тем более что выбирать не приходится.
Одевшись и натянув любимые кеды, он пошёл к двери.
— Георгий, постой, — высунулся в коридор папа. — Точно помощь не нужна? Может, тебя подбросить? Заодно и поговорим.
И снова этот взгляд, от которого душа в пятки. Но Гоша не сдался:
— Всё хорошо. Не волнуйся.
Выдержав паузу, отец кивнул:
— Ладно, иди. И чтоб до вечера был как штык!
Выскочив на улицу, Гоша быстрым шагом припустил к метро. Идти неблизко, но на трамвай садиться неохота. Надо развеяться после душного, погребённого под песком и несчастьем Города.
Город… что же он такое? Откуда взялся, какую роль играет в происходящем? И главное, что теперь будет с пчёлами?
Впрочем, есть ещё одна возможность. Не было Города, Номоса и Отражений. Привиделось в бреду. Правда, это довольно легко проверить. И сегодня Гоша проверит.
Доехав до нужной станции, он взлетел по эскалатору и вышел на улицу. Перейдя дорогу, остановился возле входа на стадион. Дальше начиналось самое трудное.
Вздохнув, Гоша решительно нырнул в распахнутые двери. Быстро, почти бегом, проскочил мимо раздевалок и вышел на поле. Тренировка была в самом разгаре. Стайка ребят мчалась по беговой дорожке, остальные разминались под надзором Матвея Максимовича.
— Смотрите, кто пожаловал, — заметили гостя. — Ты что тут забыл?
Прервавшись, ребята направились к нахохлившемуся Гоше. Вопреки обыкновению, Матвей Максимович не пытался возобновить тренировку. Вместо этого он, повернувшись, молча наблюдал за происходящим.
— З-здраствуйте, Матвей Максимович, — выдавил Гоша. — Привет, Полина.
Окатив ледяным взглядом, Полина скрестила руки и нервно закусила губу.
— Ты что-то хотел? — нарушил молчание тренер. — Мы тебя внимательно слушаем.
Гоша замялся, не зная, с чего начать. Сердце колотилось, на лбу выступили бисеринки пота. Пауза безнадёжно затягивалась, но на помощь пришёл неожиданный союзник.
— Не бойся, — шепнуло Отражение. Почему-то совсем не злое.
— Ты? — удивился Гоша. — Но ты же погиб.
— Погиб, — согласился не-Гоша. — И стал частью тебя. Помнишь, я отдал тебе свой кристаллик? Ты не волнуйся, я вреда не причиню, даже наоборот. Пришло время исправлять содеянное.
Тихо зазвенев, посыпались осколки, но не злые и ранящие, как прежде. Сейчас они походили на тёплый летний дождик, успокаивающий и придающий мужества.
— Так-то лучше, — подмигнуло Отражение. — Ну, дерзай. Публика ждёт.
— Так чего ты хотел, Гоша? — переспросил Матвей Максимович.
— Он сам не знает, — протянула Полина. — Пришёл и тянет… кота за хвост.
— Я не тяну, — помотал головой мальчик. — Я пришёл, чтобы извиниться. Простите меня, пожалуйста.