— А за что? — уточнила, сощурившись, Полина. — Тогда ведь рассказывал, что случайно вышло.
— Я соврал, — от неловкости Гоша засунул руки в карманы чуть ли не по локоть. — Я специально толкнул. Хотел покрасоваться, на место поставить. А когда ты меня обогнала, я… в общем, сам не знаю, что на меня нашло. Но я поступил гадко и вины с себя не снимаю. Простите, если можете. И ты, Полина, и вы, Матвей Максимович.
— Во даёт, — прокомментировала Марина — бойкая, острая на язык девчонка, способная обставить любого на турниках и прыжках в длину. — А вы знаете, мне кажется, он искренне.
— Полина, если хочешь — можешь толкнуть меня на штангу, — робея, предложил Гоша. — Чтобы по-честному.
— Вот дурачок. — Отмахнувшись, Полина хихикнула. — Нужен ты мне больно. В общем, прощаю. Мирись, мирись, мирись, — шутливо оттопырила она мизинец.
Напряжение схлынуло, все как-то сразу заулыбались.
— Молодец, уважаю, — похлопал по плечу рассудительный высокий Данька.
— Мужик, — одобрительно прогудел подошедший Пашка.
— Согласен с ребятами, — улыбнулся Матвей Максимович. — Признаться, не ожидал. Тут мужество требуется, и немалое.
— Спасибо, — пролепетал Гоша, пожимая протянутую руку. — Я вам такого наплёл…
— Всё в порядке, тема закрыта, — остановил его тренер. — Как говорится, «кто старое помянет, тому высоких достижений не видать». Кстати, о достижениях. Останешься на тренировку? Ребята будут рады.
— Простите, не сегодня, — потупился Гоша. — Нужно кое-куда заехать.
— Тоже извиниться? — прищурился тренер.
— Да, — признался Гоша. — Извиниться. Тоже.
***
— Станция «Улица генерала Карбышева», — сообщила диктор. — Переход на Сокольническую линию. Уважаемые пассажиры, при выходе из вагона не забывайте свои вещи.
Ну вот и всё. Приехали.
Выйдя из вестибюля, он ненадолго замер. Кажется, туда. А что, если нет? Если увиденное в Городе и впрямь померещилось? Придёт он по адресу, а там Юлькой и не пахнет. И следовательно, он сходит с ума. Медленно и неотвратимо.
— Всё хорошо, — ободрило Отражение. — Не бойся.
— Легко сказать, — буркнул Гоша. — А что, если я свихнулся? Ты же со мной разговариваешь, хоть тебя и нет.
— Я не разговариваю, — терпеливо пояснил двойник. — Я — твоя часть, а не внешняя сила.
— И как мне теперь быть?
— Идти и не оглядываться. В худшем случае загремим в психушку. В отдельную, со всеми удобствами палату.
— Вот спасибо, успокоил.
— Как могу, — парировало Отражение. — Учти, я всё делаю в твоих интересах. Если сгинешь ты, сгину и я.
Успокоившись, Гоша вышел из метро и зашагал по направлению к видневшейся неподалёку многоэтажке. Чем он, правда, рискует? Особенно по сравнению с Юлькой и Хнупом?
Вспомнив о друзьях, он расстроился. С Полиной-то помирился, а вот простит ли Юлька? И гоблины, если он их вообще когда-нибудь увидит?
Пройдя через забитую малышнёй площадку, Гоша остановился у железной двери. Подумав, набрал три цифры и вдавил кнопку звонка.
Гудок. Гудок. Трубку не брали. По адресу он или нет? А если нет, то где искать Юльку? Да и надо ли? Чем он, правда, тогда ей поможет?
В динамике щёлкнуло. И тут же сердце ухнуло, казалось, к самому центру Земли.
— Слушаю вас? — раздался женский голос.
— Здравствуйте, это квартира Тереховых? — выпалил Гоша, тут же мысленно обругав себя за глупость. Он ведь узнал Юлину маму!
— Да, — удивлённо протянул динамик. — А кто спрашивает?
— Светлана Андреевна, это Гоша, — с чувством, будто с плеч свалилась гора, затараторил он. — Мне нужно с вами поговорить. И с Юлей. Пустите, пожалуйста. Я вас очень прошу.
Прежде чем ему ответили, прошла, казалось, целая вечность.
— 16-й этаж, — бросила Светлана Андреевна и отключилась. Запищав, замок открылся, и Гоша шагнул в подъезд.
***
Ткнув в кнопку 16-го этажа, он постарался собраться с мыслями. Ему не рады, и немудрено, ведь вёл он себя по-хамски. Да и Юлька — вряд ли примет и поймёт.
«Гошка, зачем? Зачем, Гошка?»
Вздрогнув, он отогнал тяжёлые воспоминания. Он пришёл помочь и поможет. А раскисать будет после!
Светлана Андреевна стояла в дверях, напряжённо скрестив руки. Она, понятно, не простила, да он и сам себя не простил. Что, впрочем, не избавляет от ответственности.
— Она не злится. Скорее, боится, — шепнуло Отражение. — Ты сильно её ранил, пусть и по моей вине. Сейчас она не знает, чего ждать. Вдруг опять начнёшь издеваться?
— И что делать?
— Меньше слов и начни с главного, — объяснило Отражение. Новое, мужское, ставшее частью Гоши. Не контролирующее, но — помогающее. В самую трудную минуту — помогающее!