— Светлана Андреевна, я могу помочь, — выдавил из себя Гоша. — Разрешите, пожалуйста. А потом я уйду. Сразу.
Губы Юлькиной мамы дрогнули, глаза заблестели. Торопливо отвернувшись, женщина неловко провела рукой по лицу.
— Проходи, Гошенька, — улыбнулась она. — Ты прости, что я так нерадушно. Очень уж многое навалилось.
Её голос дрожал от еле сдерживаемых слёз. Несчастная Светлана Андреевна была убита горем. Из-за него, между прочим, убита!
— Проходи, не стесняйся, — взяв себя в руки, суетилась она. — Тапочки возьми. Может, чайку? Или покушать с дороги?
— Спасибо, — вежливо отказался Гоша. — Я не голоден.
— Жалко, папа наш на работе, — продолжала Юлина мама. — Очень тебя увидеть хотел, пообщаться.
Увидев, что Гоша испуганно замер, она замахала руками:
— Про тот разговор я ничего ему не сказала. Неужели не понимаю, что тебе тяжело? А тут ещё мы свалились, будто снег на голову…
— Не надо меня оправдывать, — отчеканил Гоша, подивившись собственной твёрдости. — Мерзко я поступил. Простите, если можете, и дайте только с Юлей поговорить. Она сама меня выгонит, вот увидите.
— Да как же… — тихо протянула Светлана Андреевна, прикрыв рот ладонью. — Ты что, её вылечить можешь?
— Вылечить — не думаю, — покачал головой Гоша. — А вот сделать так, чтобы заговорила — могу.
— Бедный мальчик. — Юлина мама устало потёрла виски. — Гошенька, ты молодец, что пришёл, извинился. Настоящим мужчиной растёшь. Но во взрослой жизни сказок не бывает. Всё, увы, гораздо прозаичнее. Мы с кем только не консультировались…
— Тем более, хуже не будет, — отрезал Гоша. — А за Юлю не бойтесь, я её не съем. Скорее уж она меня, — добавил он вполголоса.
— Хорошо, — устало кивнула Юлина мама. — Хуже точно не сделаешь. И потом, ты ведь, наверное, повидаться с ней хочешь.
— Очень, — подтвердил Гоша. — Мне… надо.
— Её комната по коридору направо, — сделав неопределённый жест, Светлана Андреевна тяжело опустилась на табуретку. — Не возражаешь, если на кухне посижу? Что-то силы совсем кончились.
— Спасибо, Светлана Андреевна, — признательно посмотрел на неё Гоша. — Отдыхайте, конечно.
— Можешь не стучаться, — с тоской добавила Юлина мама, невидяще уставившись в окно. — Всё равно не ответит.
***
Осторожно толкнув дверь, Гоша обвёл комнату взглядом. Незнакомая — и такая знакомая. Вот кровать, вот стол, а вот и календарь — всё это он видел там, на крыше. А вот окна в том фрагменте не было. И безучастно сидящей на кровати Юльки — тоже.
Прикрыв дверь, Гоша тихонько повернул в замке весьма кстати оказавшийся там ключ. Это хорошо, что можно запереться. Нельзя, чтобы им помешали.
— Привет, Юлька, — улыбнулся он. Та не ответила, глядя прямо перед собой. И хотя Гоша другого не ждал, у него засосало под ложечкой. Что, если он не справится? Светлана Андреевна ему поверила, он её последняя надежда. Как она смотрела, когда Гоша обещал помочь! И если не сможет…
— Сможешь, — оборвало Отражение. — Если не ты — то никто. Другие не знают, что с ней сделали. А ты — знаешь всё.
— Мало ли, — оробел Гоша. — Это я в Городе крутой был, а здесь, в реальности — всё иначе. Где гарантии, что получится?
— Нет гарантий, — строго оборвал не-Гоша. — Их вообще не бывает. Думаешь, врачи не рискуют? А подчас не только чужой, но и своей жизнью рисковать приходится. Папа твой, к примеру — в тех ещё командировочках побывал, даром что в кабинете сидит. Думаешь, ему не страшно вас оставлять? Но это не повод опускать руки! Тем более что ЕЙ не помогут все врачи мира, вместе взятые. И значит, нет у тебя другого пути. Либо ты поможешь, либо… поможешь. Должен, обязан. Хоть умри!
Поняв, что Отражение не переспорить, Гоша нерешительно присел на кровать. Вздохнув, взял Юльку за руку, крепко сжав тёплую, исхудавшую ладошку. Что дальше?
— Память, — напомнило Отражение. — Надо вернуть ей память. Действуй, время не ждёт!
Покрепче сжав Юлькину руку, Гоша отчаянно зажмурился. В мысли, как назло, лезла всякая чепуха. Никаким волшебством и не пахло.
Кристаллик! Он всегда помогал там, в Городе. Может, и здесь пригодится?
Гоша представил висящий на шее р’рих. Почувствовав приятную тяжесть, мысленно сжал кристаллик в кулаке. Ничего не случилось.
Подумав, он понял, что дело не в р’рихе. Там, на крыше, он очень хотел спасти Юльку. А сейчас, оказавшись в безопасности, оробел. И значит…
Он вспомнил пережитое в Городе. Вспомнил, как вышел один на один против не-Юли. Он вырвет Юльку из лап Номоса. Любой ценой, даже собственной жизни!
В висках бухнуло. Время замедлилось, бег мыслей прекратился. Вот оно! Вот!
Юлька распахнулась перед ним, словно открытая книга. Сейчас он видел её целиком — тело, мозг, даже сознание. Сложные взаимосвязи выстроились и обозначились с невероятной ясностью. Каждый орган был на своём месте, гармонично взаимодействуя с остальными. Каждая клеточка подключена к выполнению общего дела.