— Папа — чемпион области по карате, — с гордостью поведала Юля. — Он нас в обиду не даст.
— Не дам, — подтвердил Юлин папа. — Костьми лягу, если потребуется. Вы подождите во дворе, а я минут через сорок выйду, договорились?
— Договорились, — кивнул Гоша.
Быстро одевшись, они спустились во двор, усевшись на пустующую лавочку.
— Думаешь, твой папа и правда защитит от… этих? — Гоша отчаянно пытался оттянуть начало Разговора.
— Думаю, ничего не случится, — подставив лицо солнцу, рассудительно ответила Юля. — Никто нас не похитит, не переживай.
Гошу пробил озноб. Слишком многое скрывалось за невинными, на первый взгляд, словами.
— Юлька, прости, — от волнения он пустил петуха и страшно расстроился. Столько ждал этой минуты, и надо же — всё испортил.
— Я так рада, что вернулась, — невпопад ответила Юлька, жмурясь под солнечными лучами. — Ветерок, трава… Ты не представляешь, как это здорово — быть живой. Не представляешь, Гошка! Там, куда я попала, — повернулась она к другу, — там плохо, очень. Мёртвое всё, холодное, стерильное. Камеры такие, с прозрачной стенкой. Я в такой сидела, а снаружи — эти, в комбинезонах. И смотрят так, будто я зачумлённая.
Уткнувшись, Гоша молчал. Отвернувшись, Юля тихонько продолжала:
— Там был Старший. И дядя Олег. Они сказали, что Хнупа забрали из-за тебя. Что ты согласился сотрудничать, а я, раз за ними кинулась, тоже свой выбор сделала. Этот Старший вообще на свободу напирал. Дескать, силой не тащили, а коли рискнула — будь добра терпеть. Я потому и не боюсь, что нас в Телепино ждут. Мы сами должны к ним прийти, иначе не считается. Там, кстати, и другие Старшие были… Улыбались, добренькими прикидывались, только я не поверила. Плохие они и жестокие. Даром что красивые.
Она помолчала, собираясь с духом. Чувствовалось, что воспоминания даются ей нелегко.
— Они его пытали, — взяла он за руку несчастного, мучимого раскаянием Гошу. — Опутали проводами, кололи какую-то дрянь. Кристаллик отобрали, тот, что на шее висел. Он без него совсем увял. Осунулся, дедушку звал, будто один остался. А потом его усыпили. Меня по коридору «выпускать» вели, а у его камеры учёные в скафандрах толкутся. Рядом — охрана эта бронированная. На взводе все, будто Хнуп проснётся и стену разломает. А он ведь мухи не обидит, зачем его охранять? Чего они так взъелись?
— Боятся, — сипло прошептал Гоша, — что гоблины на Землю нападут. Дядя Олег рассказывал…
— Хнуп маленький, но храбрый, — перебила Юля. — Остался один, но не предал никого. Ничего им не сказал, и я не сказала. Старший обещал… — она запнулась. — Я ответила, пусть делают что хотят. Хоть пытают, хоть убивают. А он руку так ласково на лоб положил и… всё. Дальше как в тумане. Чувствовала, как меня потихоньку разбирают. Как стирают по кусочку, по чуть-чуть. Это очень страшно — исчезать, будто тебя не было. А потом твой голос, шум, и всё прекратилось. Ты пришёл, взял за руку, вывел оттуда. Не знаю, что ты сделал, но я себя даже чувствую лучше. Как тогда, у Бруха, помнишь? Зря его Валерий Кузьмич ругал, он ведь помочь пытался. И ты помог. Где только этому научился?
— Долгая история, — отмахнулся Гоша. — Я и сам, если честно, не понимаю. Юлька, я виноват, страшно. Не знаю, как мне быть. И что делать — не знаю.
— Прекрати, — покачала головой Юля. — Я же вижу, как ты мучаешься. И как пытаешься всё исправить — тоже вижу. Когда ты меня… лечил, мы как одно целое были. Я всё увидела: и Город, и пчёл, и Дворец с Номосом. Ты так натерпелся, что врагу не пожелаешь. Думал, я тебя ненавижу. А я знаю, что тебя обманули. Что не стал бы ты просто так…
— Друзей предавать? — глухо подсказал Гоша.
— Хватит самоедством заниматься, — рассердилась Юля. — Во-первых, Хнупа так не спасёшь. А во-вторых, ты не сам это сделал, тебя Старший подтолкнул. Они людьми крутят как хотят. Даже дядей Олегом. Вроде весёлый, шутит, а как на Старшего глянет, так про всё на свете забывает. А Старшие, кстати, перед Полигоном хорошими прикидываются, а когда всё уходят, то другие совсем. Что-то тут нечисто.
— А в Телепино тебе не рановато? — робко перевёл тему Гоша. — Если хочешь, могу сам…
— Не хочу, даже не думай! — гневно отвергла идею Юля. — Гоблины в беде из-за нас. И в блокаде, я слышала, как на базе про это говорили. Вдруг получится к ним пробраться? Узнать, как они и что с ними?
— А если не получится? — Гоша был ужасно признателен за то, как Юлька подобрала слова. Могла ведь сказать «в беде из-за тебя», но не стала.
— Не получится — вернёмся, — отрезала Юля. — Мы ничем не рискуем. Говорю тебе, снова нас не похитят. Да и не нужны мы особо, их больше Хнуп интересует.
***
— Ну, молодёжь, не укачало? — бодро спросил Юлин папа, подъезжая к Телепино. Гоша понял, что вопрос задан неспроста. Игорь Викторович переживал за дочку, хоть и тщательно это скрывал. Гоша понимал его — он и сам беспокоился о Юльке. Впрочем, ей, похоже, действительно стало легче. Укороченная им змея уползла зализывать раны, на время оставив Юлю в покое.