— Давайте не будем ссориться, — слабо улыбнулся папа. — Где мы находимся? Какой-то военный объект? Я, кстати, служу в Генштабе.
— Я знаю, где ты служишь, — процедил дядя Олег. — Самохин Алексей Семёнович, полковник. По миру вроде поездил. Сирия, Ангола, ЦАР. Не самые гостеприимные места. Что же ты, полковник, трясёшься за свою шкуру? Пацан с девчонкой куда смелее.
— Я не трясусь, — попытался выпрямиться папа. — Просто думал, что мы, как коллеги, можем договориться. А в командировках я бывал, но в качестве адъютанта и переводчика.
— Тогда понятно. «Чего изволите-с», — презрительно скривился дядя Олег. — Не коллеги мы, даже формально. Полигон к Министерству обороны не относится. А находишься ты на одной из наших баз под названием «Седьмая площадка».
— Дичь какая-то, — пробормотал папа. — Не волнуйтесь, дети, мы во всём разберёмся.
Он попытался улыбнуться, но ничего не вышло. Было видно, что папа сильно нервничает. Не в силах выносить позорное зрелище, Гоша сердито отвернулся. Наблюдавшая за сценой Юля тактично промолчала.
Грохнув, платформа остановилась. Схватив друга за руку, Юлька вдруг крепко прижалась к Гоше. Глянув наружу, он похолодел. Обзорная экскурсия кончилась, как, возможно, и всё остальное. За готовой вот-вот распахнуться створкой стоял, ласково улыбаясь, Старший.
***
— Здравствуйте, дети. И вы, Алексей Семёнович, — приторным голосом поприветствовал Старший, продолжая натянуто улыбаться. — Очень рад знакомству.
— З-здравствуйте, — неловко кивнул папа. — Вы тут главный? Нам нужно обсудить происходящее. Имеет место огромное недоразумение.
— Отнюдь. — Улыбка сползла с лица Старшего. — Никакого недоразумения. Ваш сын вошёл в контакт с опасной инопланетной расой, называющей себя «гоблинами». Они прибыли издалека, возможно, из другой галактики. К счастью, в дело вовремя вмешались мы.
— Что за гоблины, Гоша? — охнул папа. — Какие инопланетяне? Ты что-то от нас скрывал?
— Он много чего скрывал, — поморщился дядя Олег. — В том числе и от нас. Впрочем, как и ваше, полковник, Министерство обороны. За нами охотятся, давно и упорно. Вот и тогда, в деревне: не успели мы отчалить, как всё перекрыли военные. Вам об этом ничего не известно?
— Я… ничего… мы на учениях были, нас подняли по тревоге и перебросили в район, — оправдываясь, зачастил папа. — Нагнали людей, техники, откуда — не знаю. Обронили только, что из какого-то отряда «Рубин». Я им немного помог, а потом сорвался в Москву. Гоше стало плохо, понимаете?
— А балаклаву зачем напялил? — прищурился дядя Олег. — Мы тебя сверху хорошо рассмотрели.
— А, это, — улыбнувшись, отмахнулся папа. — Это всё генерал Ерохин, он из нас бойцов невидимого фронта куёт. Стрелять заставляет, с вертолётов прыгать. Он в Афганистане служил, в десантно–штурмовой. Контузии, ранения. А в высоком кабинете заскучал. Играет в нас, как в солдатиков. В маске потеешь, не видно ни черта. И автоматы эти новые, никак к ним не привыкну. Я из обычного-то «калаша» так себе стреляю.
Он улыбнулся, виновато разведя руками. Гоша не узнавал отца. Он-то думал, что папа — герой. Что сильный и в любой ситуации разобраться может. А тот на поверку оказался картонным. Сдувшимся и сникшим, как проколотый шарик.
— Ясно, — разочарованно протянул дядя Олег. — А я-то надеялся, что мы однополчане. Хоть и бывшие.
— С ним мы разберёмся потом, — вступил в разговор Старший. — Нужно решить, что делать в сложившейся ситуации.
— Пацан поможет нам с гоблином, — кивнул дядя Олег. — И неплохо бы понять природу его способностей. Например, как он попал к ним из церкви.
— И как узнал о нашей базе — тоже, — согласился Старший. — К сожалению, сроки поджимают. Придётся спешить.
— Спешить? — Дядя Олег не ожидал подобного ответа. — Но мы можем навредить детям.
— Вы правы, — с притворной кротостью кивнул Старший, но дядя Олег, казалось, не заметил фальши. — К сожалению, выбора нет. Подойди ко мне, Гоша. Не бойся.
Гоша не двинулся. Подождав, Старший сам подлетел к нему.
— Подержите его, — кивнул он сопровождению. Две тяжёлые, закованные в металл руки легли на плечи, зафиксировав так, что не шелохнёшься.
— Не бойся, — противно улыбнулся Старший, касаясь Гошиного лба. — И главное — не сопротивляйся. Прошу.
Гоша почувствовал, как чужая воля проникает в мозг. Холодное, отвратительное щупальце шарило по сознанию, пытаясь найти ответы. Тёмное, упругое, призрачное, как у озверевшей тени, что подсторожила тогда в небоскрёбе.
— Нет! — взвился он, вспомнив подаренный Хнупом кристаллик. — Я не дам! Я не позволю! Уходи!
И снова изнутри хлестнула энергия. Свет, много света. Сфокусированного, как лазерный луч.