Дёрнувшись, как от удара током, щупальце втянулось в руку Старшего. Удивлённо убрав ладонь, он, ничего не сказав, поманил к себе Юлю.
— Не трогай её, слышишь? — зарычал Гоша, не обращая внимания на боль в висках. Выгорание давало о себе знать: нахлынувшая энергия растаяла и угасла дрожащим огоньком свечи на ветру. — Или я… Что смотришь? — крикнул он удивлённому дяде Олегу. — Пока ты по космосу летал, они копались в наших мозгах. Из меня психопата сделали, а Юлька чуть не погибла: у неё от ваших фокусов опухоль в рост пошла. И не притворяйся, что не знаешь. Не смей!
— Ты испуган и дезориентирован, — поспешно вмешался Старший. — Я слышал твой монолог наверху, но поверь — ни о каком Городе я не знаю. Впрочем, ты многое пережил за последние дни. Неудивительно, что страдаешь от навязчивых кошмаров.
— А я тоже от них страдаю? — тихо спросила до сих пор молчавшая Юлька. — И, конечно, всё выдумала? И про пытки Хнупа, и как меня вылечить предлагали, чтобы я друга предала? Кстати, он у вас. Будете меня лечить? Вы обещали.
— Что за глупости? — нахмурился дядя Олег. — Не могли с тобой так. Полигон не воюет с детьми, он их защищает!
— Совершенно верно, — поддакнул Старший. — Ничего подобного я не предлагал, это безответственно и аморально. К сожалению, рак мы лечить не умеем. Наша биология слишком отличается от вашей.
— Зато бессовестность не отличается, — вставил Гоша.
— Не понимаю, о чём ты, — холодно ответил Старший. — Вам придётся пройти в изолятор. И ответить на некоторые вопросы.
— Конечно, мы понимаем, — с готовностью закивал папа, и Гоша с ненавистью посмотрел на него.
***
По бесконечным коридорам они двинулись вглубь «Седьмой площадки». Подземный комплекс поражал размерами воображение. Скорее, он был похож на город. Подземный город–крепость, готовый, как Сталинград, стоять до конца против космических захватчиков.
— Направо, — подсказал дядя Олег, сворачивая в ослепительно–белый коридор с рядами высоких, в рост человека, окон. — Проходим, проходим, не задерживаемся.
Но Гоша задержался. Потому что уловил зов Хнупа.
— Го-оша… — Несчастный гоблин был совсем рядом. — Как ты, Го-оша?
— Хнуп… Хнупик! — забыв об опасности, он кинулся к ближнему окну. — Я здесь, слышишь?
— Куда? — хрустнул чей-то динамик. — Стой, я буду стрелять!
— Отставить! — громыхнул дядя Олег. — Я тебе дам «стрелять»!
Подбежав, Гоша уткнулся лбом в прозрачный пластик. Холодная, стерильная, мёртвая камера, забитая аппаратурой и мотками проводов. Посреди — нечто вроде больничной кровати, где в тяжёлом беспамятстве лежал…
— Хнуп, — заплакал, забарабанил по стеклу Гоша, отбивая кулаки о проклятую перегородку. — Я здесь, слышишь! Я с тобой!
— Назад! — металлические руки подхватили и легко, словно пушинку, оторвали от пола. — Тебе не сюда, тебе — вот туда!
Через распахнувшееся смотровое окно его втолкнули в камеру, где уже ждали папа с Юлей. Плача и зовя гоблина, Гоша забился в сомкнувшиеся створки.
— Пустите! Откройте! Хнуп, я здесь, слышишь? Я пришёл!
— Хватит, Георгий, — положил на плечо руку папа. — Ну что ты, в самом деле. Успокойся.
— Сам успокойся! — отмахнулся мальчик. — Откройте немедленно, мерзавцы!
— Не надо, Гошка, — поддержала папу Юля. — Не доставляй им удовольствия. Стоят уже, глазеют.
За окном, действительно, собралась целая делегация. К Старшему присоединились ещё двое: такой же, как под копирку, длинноволосый мужчина и высокая, статная женщина с неестественно правильными и холодными чертами лица. Рядом взирал на мальчика неподвижный, как статуя, дядя Олег.
— Что смотрите? — зло спросил Гоша. — Палачи. Фашисты!
Ни один мускул не дрогнул на лице Старших. Спустя мгновение тот, кого Гоша по привычке звал «Степаном», протянул руку к стене.
— Ты меня слышишь, Гоша? — полился с потолка убаюкивающе спокойный голос. — Как твоё самочувствие? Как Юля? Если вы голодны, вам доставят всё необходимое. Только скажите.
— Вы серьёзно? — усмехнулся мальчик. — Думаете, я поверю в этот спектакль?
— Почему бы и нет? — улыбнулся в ответ Старший. И те двое, что были с ним, тоже заулыбались. — Я же говорил, мы не враги. Просто ты превратно трактуешь ситуацию.
— А как ещё её трактовать? — ощерился Гоша. — Схватили, обыскали и в клетку посадили. Ещё экскурсии начните водить!
— Мне жаль, что ты так смотришь на вещи, — с неподдельной грустью вздохнул Старший. — Но пойми и нас. Тысячи лет мы защищали человечество, растили его, помогали развиваться. Кому, как не вам, должны мы передать накопленное знание? Пока ещё Земля не готова. К примеру, вам надо научиться жить в мире, как всегда жили мы. Требуется время, но его как раз и нет. Появление «гоблинов» спутало все карты. Если мы не разгадаем замысел захватчиков, Солнечная система отойдёт к ним. Не будет больше ни Старших, ни людей.