— Что? Что придётся? — не веря ушам, переспросил Гоша. — На заклание идти, как бараны? Я думал, ты… А ты… просто кабинетный вояка!
— Не надо, не ссорьтесь, — утирая набухшие глаза, попросила Юля. — Никому этим не поможешь.
— Опять втравил тебя невесть во что, — сердито бросил Гоша. — Зачем только со мной пошла? Сидела бы сейчас дома.
— Смешной ты, — грустно улыбнулась Юля. — Разве ЭТИ оставят в покое? Сам же говорил: они, когда надо, ни перед чем не остановятся. Я знала, что рискую, но сделала выбор. Ты Хнупа не мог бросить, а я — тебя.
«Сделала выбор». Где-то он это слышал. Там, в Посёлке, от обратившейся тенью Феи. А что будет с ними? Тоже превратят в бесплотных рабов погребённого в бескрайней пустыне Города?
Раздался зуммер, прозрачные створки бесшумно распахнулись. Внутрь зашёл дядя Олег, следом — два врача в костюмах биозащиты. Снаружи встала на изготовку пара закованных в броню солдат.
— Мы готовы, — бросил дядя Олег, избегая смотреть пленникам в глаза. Происходящее явно давалось ему нелегко. — Гоша и Юля — за мной.
— Подождите, — с трудом поднялся папа. — Куда вы их ведёте?
— Тебе уже объяснили, — процедил дядя Олег, делая знак солдатам. — Не волнуйся, постараемся, чтобы всё прошло нормально.
— Да вы что… — по-бабьи всплеснул руками папа. — Вы серьёзно? Я не позволю!
Запнувшись и схватившись за грудь, он принялся медленно оседать, ловя ртом воздух.
— Папа, ты что? — рванулся к нему Гоша, но один из врачей опередил его.
— Тахикардия, — отрывисто сообщил он, пощупав запястье. — Похоже на сердечный приступ.
— Носилки, быстро! — рявкнул, теряя самообладание, дядя Олег. — И в лазарет! Если он умрёт, про подключение пацана можно забыть!
Внутрь бесшумно впорхнула летающая платформа. Споро погрузив на неё больного, процессия покинула камеру. Створки сомкнулись. Гоша и Юля остались одни.
***
— И что теперь делать? — спросил Гоша, обращаясь сам не зная, к кому. — Папа…
Он обессиленно сполз по стене, уткнувшись лицом в коленки. В проклятой камере не нашлось даже стула, но сейчас это было кстати. Никого и ничего не хотелось видеть, даже Юльку. Ни о чём не хотелось больше знать.
— Что же нам делать? — повторил он в спасительную темноту. На ум ничего не шло. Поединок со Старшим высосал остатки сил, в душу вползла серая, беспросветная тоска.
Присев рядышком, Юлька тихонько прижалась к нему. Больше всего на свете он боялся её слов, но Юлька молчала. И больше не плакала.
— Нужно отсюда вырваться, — сказал Гоша словно в тумане. Будто не он говорил, а кто-то другой. Старый Гоша, ещё не сломленный и не растоптанный.
— Эх, Гошка. — Юлька прижалась сильнее, и он почувствовал, что она тихонечко дрожит. — Никуда мы не сбежим. Правильно твой папа сказал.
— «Мой папа, мой папа», — горько передразнил Гоша. — Чем он нам вообще помог? Когда нас взяли, я думал, со стыда сквозь землю провалюсь. Трус он, и больше ничего.
— Так нельзя, — строго посмотрела Юля. — Он очень переживал. Договориться пытался, нас, как мог, успокаивал.
— Это я виноват, — отвернулся в угол Гоша. — Это из-за меня…
— На колу мочало, начинай сначала, — вздохнула Юля. — Нет тут твоей вины, понял? Ты и так, всё что мог, сделал. Побереги силы.
— Зачем? — отмахнулся Гоша. — Кому они нужны, эти силы?
От неожиданной догадки он замер. В жуткой ситуации остался один, но значительный плюс: можно не беречь себя. Ему нужен крух, пусть и в самый последний раз. Любой ценой нужен, ведь впереди — полный мрак.
— Я попробую нас вытащить, — оглянувшись, зашептал он. — Хотя бы тебя.
— Что ты задумал? — прищурилась девочка. — Опять геройствовать собрался?
— Нет, — замотал головой Гоша. — Я открою разлом, как в Телепино. Попытаюсь. Если удастся, беги к папе и поднимай всех на уши. Приедете с полицией, с телевидением, покажете, что тут творится. На твоего папу можно положиться?
— Можно, — щекотно зашептала в ответ Юля. — У него друзья в мэрии, и ещё много где. Он всё перевернёт. Гошка, а как же…
— Никак, — перебил он. — Получится — вытащишь нас с Хнупом. А не получится… значит, не получится. И расскажи папе про дядю Олега. Пусть его найдёт и поквитается.
Последнее, конечно, было невыполнимо. Но очень хотелось верить, что даже на всемогущий Полигон найдётся управа.
— Я передам, — с надеждой кивнула Юлька. — Мы обязательно придём, слышишь? Но ты всё же попробуй, вдруг получится вдвоём.
Закрыв глаза, Гоша мерно задышал, пытаясь сосредоточиться. Вдох-выдох, вдох-выдох. Как тогда, в Городе, перед поединком с Отражением.
Надо представить пространство в виде чего-то плотного. Гоша напрягся, вызывая в памяти Телепинскую трещину. Что-то такое он увидел тогда. Что-то такое понял.