Сорвавшись с места, Гоша успел проскочить, прежде чем Номос заполнил прореху. Стена осталась позади. Взору предстала вторая половина зала, стены и пол которой были испещрены дверями и дверками.
— Р-р-о-м-м! — грохнуло сверху.
— Туда! — скомандовал не-Гоша, указывая на небольшую железную дверь, подсвеченную тёмным лучом воли Номоса. — Живей!
Отчаянно петляя, Гоша вихрем пересёк зал и нырнул в причудливо изгибающийся проход.
— Р-р-о-м-м! — не на шутку разозлился кристалл.
— Не бойся, он сюда не пролезет, — нервно хохотнул двойник. — Придётся сбросить пару сотен тонн.
Гоша не слушал, сосредоточенно следя за меняющимся рельефом. Правее, левее, теперь чуть ниже. Интересно, тени чувствуют боль, врезавшись в стену? Не хотелось бы узнать.
Туннель оборвался, и Гоша оказался в тюремной камере. В том, что это именно камера, сомневаться не приходилось. Мрачные стены из чёрного обшарпанного кирпича. Маленькое, невесть куда ведущее зарешеченное оконце на потолке. И…
— Хнуп! — выдохнул он, увидев закованного в тёмную энергию гоблина.
Недолго думая, Гоша рванулся вперёд, чтобы освободить и спасти…
— Нельзя, — равнодушно отрезала темнота, и что-то тяжёлое ударило так, что Гоша отлетел к дальней стене.
Кряхтя и обретая прежнюю форму, он поднялся, пытаясь разглядеть врага. В круг мерцающего, неверного света шагнул кто-то большой и тяжёлый.
— Тысячеликий, — ахнул двойник, хватаясь за несуществующую голову. — Откуда он здесь?
***
Тысячеликий был огромен и страшен. Тёмные ботинки на толстой подошве. Грязный, заляпанный комбинезон из джинсовой ткани. Лицо отсутствовало, вместо него — серая, перемежающаяся разноцветными всполохами дымка.
— Слушай внимательно, — зачастил не-Гоша. — Его нельзя победить. Нужно отступать, немедленно. Иначе сгинем вместе с Хнупом.
Словно в ответ за спиной гулко лязгнуло. Затравленно обернувшись, Гоша увидел, что спасительный выход запечатан железной створкой. Бежать было некуда.
— Анализ, — пристально глядя на врага, по-военному бросил он. — Всё, что знаешь. Быстро!
— Мало что знаю, — откликнулся двойник. — Он подстраивается. Изучает образ действия и мысли. Похоже на нас, но лучше. И рано или поздно…
— Как его обмануть? — перебил Гоша. — Должны быть слабые стороны.
— Их нет! — разволновалось Отражение. Гоша не видел его таким. — Я же говорю, он анализирует и подстраивается. На каждый твой ход у него найдётся свой.
— Значит, пути назад нет, — прошептал Гоша. — Отсюда — только вперёд!
Закричав, он рванулся на врага, обманным движением пытаясь прорваться к Хнупу.
— Нельзя, — прогудел Тысячеликий, обрушивая новый удар. Увернувшись от пудового кулака, Гоша откатился и вскочил, с ненавистью глядя на перегородившего путь тюремщика.
Тысячеликий изменился: из призрачной дымки проступили смутные очертания лица. Враг стоял спокойно, не торопясь атаковать. Казалось, он получает удовольствие от происходящего.
— Хнуп, помоги! — заорал Гоша. — Один я не справлюсь.
— Нельзя, — повторил тюремщик, выстреливая в гоблина тёмным лучом. Издав болезненный вздох, Хнуп упал на четвереньки. Ему было совсем худо.
— Отпусти его, гад! — крикнул Гоша.
— Нельзя, — спокойно донеслось в ответ.
— Хочешь драться — дерись, — шепнул не-Гоша. — Как в последний раз. Покажи этому уроду, чего стоишь.
Чувствуя, как из носа снова закапало, Гоша взмыл в воздух, превращаясь в супергероя. Издав полный боли и ненависти вопль, он ринулся к Хнупу, пытаясь обойти Тысячеликого.
— Нельзя. — Подумав, Тысячеликий взмыл в воздух, хватая и швыряя Гошу вниз, точно тряпку. Призрачное лицо дополнилось новыми деталями. Гоша с ужасом узнал в нём себя.
И всё же тюремщик просчитался. Кувыркаясь и падая, Гоша умудрился на мгновение прикоснуться к Хнупу, почувствовав небольшой прилив сил. Гоблин делился тем немногим, что у него осталось. Но и этого было достаточно.
— Юлька, — выдохнул Гоша, вспоминая, как спасал подругу. — Ну конечно.
Сосредоточившись, он вызвал в памяти семимерную головоломку Юлькиного сознания. Убрал, обнулил все детали. Нанёс, разложил по полочкам Тысячеликого, рассматривая алгоритм его действий по семи осям.
— Так значит, да? — прошептал он. — Хитро же ты устроен.
Воспарив над полом, он снова ринулся в бой.
— Нель… — осёкся Тысячеликий, пропустив сильный удар.
— …зя-я, — простонал он, оседая на каменные плиты. Исказившись, его «лицо» пошло полосами. Словно испорченный старый телевизор.
— Что, проанализировал? — усмехнулся Гоша. — Я тебе покажу — «нельзя»!
Нырнув под локоть Тысячеликого, он провёл серию страшных ударов. Охнув, отлетел в сторону, пропустив болезненный тычок под рёбра. Потерев бок, Гоша нанёс на график новые вводные и снова ринулся в бой.