Тысячеликий больше не игрался: он сражался в полную силу. Пару раз ему удалось обхитрить Гошу, но тот упорно выворачивался из-под страшных, добивающих ударов. Несмотря на боль, он чувствовал удовлетворение. Головоломка пульсировала, насыщаясь новыми деталями.
Враг становился всё более предсказуемым. Его сознание натужно пузырилось, безуспешно перебирая всё новые приёмы. Он отчаянно пытался просчитать Гошу, не понимая, что сам стал частью чужой игры. Тысячеликий был чертовски сложен, но и он не мог тягаться с дарованной гоблинами силой концентрации.
— Го-оша, — удивлённо простонал Хнуп. — Как у тебя… получается?
— Не знаю, — радостно выкрикнул мальчик. — Как-то получается!
Проведя обманный манёвр, он ударил из глаз испепеляющими лучами. Отступив, задымившийся Тысячеликий с грохотом рухнул на пол.
— Хнуп! — Гоша разорвал призрачные путы. — Бежим!
— Сейчас… сей-час… — комично закивал Хнуп, с грустью оглядывая истерзанную курточку. — Я готов. Да-вай!
Бережно взяв его за лапку, Гоша распахнул портал. Из Города, через базу Полигона — сразу на волю!
— Гошка, это ты? — выглянула через прореху Юлька. — И там, и здесь?
— Долго объяснять, — перебил он. — Расслабься и не бойся. Прыгаем!
— Нельзя, — из последних сил прохрипел Тысячеликий, метнув в спину тёмную молнию. — Нель… зя-а…
Сбитый на лету предательским ударом, Гоша ухнул в тартарары. Рядом, крича и кувыркаясь, неслись Юля и Хнуп.
Падение, удар обо что-то жёсткое и металлическое. Застонав, Гоша открыл глаза. Где он?
— Внимание, побег из сектора Ц-7. — Приятный женский голос, в своё время поведавший о Седьмой площадке, звучал, казалось, отовсюду. — Внимание, побег из сектора… Внимание…
Гоша вскочил, судорожно оглядывая ряды опирающихся на мощные шасси треугольников. Удар Тысячеликого сбил с пути, закинув в тот самый, увиденный во время спуска ангар!
— Вы что здесь делаете? — кинулся наперерез механик в запачканном, как у Хнупа, комбинезоне. — А ну, стоять!
Кое-как подняв Хнупа, они попытались скрыться. Не тут-то было. Вокруг быстро стягивалось кольцо поднятого по тревоге персонала.
— Всё, — констатировал Гоша, поднимая руки. — Отбегались.
Он грустно улыбнулся, услышав размеренное лязганье металлических подошв. Вбежав, шеренга солдат рассредоточилась по ангару, беря на мушку. Сопротивляться было бессмысленно. Номос победил.
***
В камере их ждал вернувшийся из лазарета папа.
— Что с тобой? — охнул он, бросившись к сыну. — У тебя кровь!
— Отстань, — скривился Гоша, опускаясь на пол. Сил говорить больше не было.
Собраться с мыслями ему не дали. Створки бесшумно разъехались, пропуская дядю Олега и Старшего. Небольшая свита солдат и врачей осталась снаружи.
— Ну ты даёшь. — Дядя Олег удивлённо оглядел Гошу. — Я тебя недооценивал.
— Тут нет вашей вины, — скромно вмешался Старший. — Скорее, она лежит на нас. Мы подозревали о его способностях. И не подстраховались.
— Да, да, конечно, — отмахнулся Гоша. — Подозревали, но не хотели трогать, ибо гуманисты. Смените пластинку, уважаемый. Тошно слушать.
— Ты бы повежливее, — нахмурился дядя Олег, но Старший остановил его жестом.
— Пойдём, — мягко позвал он. — Время пришло.
— То есть как — пойдём? — вскинулся папа. — Я не позволю!
Кряхтя, он поднялся, загородив дорогу.
— Уйди, — поморщился дядя Олег, отодвигая его плечом. — Опять за сердце схватишься, симулянт? Тюфяк ты, вояка кабинетный. Правильно Георгий тебя окрестил.
— Не смейте так разговаривать, — задохнулся от возмущения папа, но дядя Олег не обратил на него никакого внимания.
— Пошли, не растягивай удовольствие. Ну! — прикрикнул он, рывком ставя Гошу на ноги.
— С детьми воевать ты смелый, — выдавил, бледнея, папа, шагнув к дяде Олегу. — Трус!
Жутко усмехнувшись, дядя Олег вытащил из кобуры грозного вида пистолет. Папа замер. Гоша затаил дыхание от страха.
Звенящую тишину разорвал протяжный далёкий грохот. Потолок затрясся, коридор замигал красным. Чуть помедлив, истошно взвыла сирена.
— Статус, — произнёс в воротник дядя Олег. — Понял. Протокол 1-6, атака на объект, — крикнул он ждущим снаружи солдатам. — Вы — к главному входу. Мы разберёмся.
Козырнув, бронированные исчезли.
— Твоих рук дело? — Повернувшись к Гоше, дядя Олег недобро прищурился.
— Моих, — коротко бросил тюфяк–папа, молниеносно перехватывая его руку. Послышался хруст, дядя Олег вскрикнул. Продолжая выкручивать кисть, папа направил ствол на Старшего и плавно нажал на спуск чужим, все ещё лежащим на крючке пальцем.