В воздухе свистнуло, в груди Старшего образовалось несколько дырочек. Зашипев, тот закурился фонтанчиками, растворяясь в облако частиц. Что-то безобразное проглянуло сквозь него. Отвратительное и чужое.
Снаружи снова грохнуло, уже ближе. Вытянувшись в струнку, облако молнией рванулось к выходу и исчезло. Воспользовавшись моментом, дядя Олег хитрым приёмом освободился из захвата.
— Ты… — с ненавистью выдохнул он, бросаясь на папу. Забыв обо всём на свете, Гоша наблюдал за поединком.
В отличие от дяди Олега, папа дрался коряво и словно неправильно, сбивая и гася таранные удары смазанными, нечёткими движениями.
— Ф-фух, — выдохнул дядя Олег, пропустив болезненный удар по рёбрам. — Да я тебя…
Он недоговорил. Коротко хыкнув, папа впечатал ему в грудь основание ладони. Сложившись пополам, дядя Олег осел на пол.
— ВДВ? — уточнил папа, опускаясь на корточки перед поверженным врагом. — Так бульдозером прёшь, любо-дорого смотреть. Чувствуется школа.
— ВДВ, ВДВ, — прокряхтел, морщась, дядя Олег. — А вот ты кто?
— Я-то? — Шмыгнув носом, папа по-мальчишески улыбнулся. — Просто добрая душа… из спецназа ГРУ ГеШа.
Глава 10 — Мальчик и пленник
Гоша замер, переваривая услышанное. ГРУ, Главное разведуправление Генштаба. Таинственная военная разведка, о которой снимают кино и пишут книги! Представить, что папа оттуда, он решительно не мог. Хотя почему, если вспомнить, как однажды папа спокойно обработал распоротую гвоздём ногу? И как отвадил пьяного, агрессивного хулигана, тихо сказав ему пару слов. А ведь были ещё случаи, на которые Гоша не обращал внимания!
— ГеРеУ, — ухмыльнувшись, протянул дядя Олег. — Красиво ты меня, «подсолнух». И не выдал себя ни разу, играл, как по нотам. Даже Старшие поверили.
Гоша не знал, кто такие «подсолнухи», но решил не уточнять.
— Вообще-то, уже ГУ, — уточнил папа, будто вёл светскую беседу. — Переименовали в 10-м.
— Ну что, разведка. — Поморщившись, дядя Олег кивнул на валявшийся пистолет. — Брать будешь, или как?
— Э, не-е, — усмехнулся папа. — Чтобы твой ствол, распознав чужого, поджарил меня разрядом? Знаем эти фокусы. Я лучше по старинке.
Плавным движением он извлёк из ножен дяди Олега воронёный нож с остро отточенным лезвием.
— Встать, — тихо скомандовал папа, носком ботинка отправляя пистолет в угол. — Руки за голову!
Что-то хищное проглянуло в нём, но Гоша не испугался. Он испытал огромное облегчение оттого, что папина трусость оказалась актёрской игрой. Притворством, не имеющим ничего общего с правдой.
— А вы, ребята, не бойтесь, — подмигнул папа, перехватывая пленника за шею и убирая из виду руку с ножом. — Сейчас дядя Олег нас проведёт наверх. Правда, дядя Олег?
— Вы не сможете… — начал тот, но папа пошевелил державшей нож рукой, и дядя Олег, сморщившись, зашипел от боли.
— Всё мы можем, — леденяще улыбнулся папа. — Веди к лифту, и без глупостей, понял?
— Куда уж понятнее, — прохрипел зажатый локтем дядя Олег. — Только с чего ты взял, что меня выпустят?
— Думаешь, я твой позывной не расслышал? — шевельнул ножом отец. — Ты не просто так «Альфой» обозначен, а командира они не тронут. По крайней мере, пока.
— Папа, подожди! — вскинулся Гоша. — А Хнуп? Надо его привести!
— Где он? — прикрикнул на пленника папа. — Быстро!
— В соседней… камере… — кивнул в сторону дядя Олег. — Его поближе к вам поместили, пока решали, что делать.
— Вот и отлично, — ухмыльнулся папа. — Веди, болезный. Время поджимает.
***
— Так это и есть твой Хнуп? — Продолжая удерживать дядю Олега, папа окинул гоблина внимательным взглядом. — Интересные у тебя друзья, сын.
— Да не то слово, — прошипел заложник, пытаясь вдохнуть. — Ты даже не представляешь…
— Не бойся! — перебил его Гоша. — Хнуп только выглядит непривычно, а на самом деле добрый. Они все добрые, и вовсе не опасные.
— Не будем терять времени, — отрезал папа, мгновенно что-то прикинув. — Ты русский понимаешь, гоблин?
— Конечно, — с трудом кивнул Хнуп, кое-как одёргивая добытую в камере курточку. — Я всё понимаю.
Хнуп выглядел плохо, хоть и бодрился. Его живот тяжело вздымался, ушки поникли. Было видно, что несчастный, покрытый ранками от шприцев и присосок гоблин едва стоит на ногах.
— Часы! — ойкнул Гоша, когда циферблат вдруг загудел и завибрировал. — Что это?
— То, что надо. — Папа не стал ничего объяснять. — За мной. И помоги ушастому.
— Я сам. — Хнуп обиделся на «ушастого», но папа не отреагировал. Построив всех «гусеницей», он осторожно двинулся навстречу гремящему впереди бою.