— Хруст, Бор, быстрее, — скомандовал папа. — Они ещё не все показали.
— Не волнуйтесь, товарищ полковник, — хохотнул Хруст. — Мы их явно…
Он не успел договорить. Из коридора повеяло жутким холодом. Стены покрылись инеем, изо рта повалил пар. Спустя мгновение резко потеплело. И снова накатил мороз.
Отчаянно гудящий щит хрустнул сеточкой трещин. На оборотной стороне, пискнув, замигали красные индикаторы.
— Термальная модуляция, товарищ полковник! — скороговоркой сообщил Бор. — Перепадами температур структуру рушат.
— Что с ползунами? — перебил папа. — Есть резерв?
— Перещёлкали ползунов, — мрачно ответил Якут. — Последний вас прикрыл. Ждём подкреплений сверху. Их тоже боем связали.
Гоша понял, что «ползунами» папа называет автоматические танкетки. Выходит, их больше нет. И что же делать?
Он выглянул в щёлочку между неплотно сомкнутыми щитами. Бронированные неспешно наступали, хрустя ботинками по останкам разорванных в клочья дронов. Впереди грациозно парило звено матовых пирамидок, чем-то похожих на треугольники Полигона.
— Не надо подкреплений, — кивнул на пирамидки папа. — Техника не чета нашей, только тяжёлым пробьёшь. Командуй отход.
Кивнув, Бор заговорил в рацию, не сводя с врагов внимательного взгляда.
— Хнуп, Гоша, Юля — назад! — отрывисто скомандовал папа. — Хруст, Бор, ставьте дым! Якут, Рекс, примите детей!
Прежде чем Гоша успел опомниться, всё заволокло тёплой, словно молоко, пеленой.
— Термальный? — уточнил папа. — Сто процентов они в инфракрасном видят. Дай бог, чтобы не в рентгеновском.
— Так точно, — кивнул Бор. — 40 градусов. На тепловизорах каша.
— Скидывайте «хорды» и назад, — недослушав, приказал папа. Не говоря ни слова, бойцы выскользнули из механических скелетов, отойдя за задний ряд щитов. Вдали зашумело, по коридору пробежал ветерок. Тёмные клубы дрогнули, но устояли. Подумав, далёкий вентилятор взвыл сильнее.
— Не стреляйте! — крикнул из темени папа, молниеносно перемещаясь к замершим «хордам» и срывая с них два увесистых цилиндра размером с молочный бидон. — У нас дети!
Гошино сердце сжалось. Папа один, без оружия, под прикрытием растрескавшихся щитов и медленно, но верно рассеивающегося дыма. А что, если «Сигма» откроет огонь?
— Нам плевать, — раздался в ответ женский голос. До боли знакомый голос. Голос Оленьки! — Это не дети. Это враги.
— Не высовывайся! — прицыкнул Якут, но Гоша всё же высунулся. Высунулся, чтобы увидеть вставшую во главе отряда гибкую, женскую фигурку, закованную в пепельно–тёмную броню со зловещей эмблемой подразделения на левой груди.
— А на гоблина тоже плевать? — Откинув прозрачные колпачки, папа лихорадочно колдовал над маленькими, встроенными в цилиндры клавиатурами. — Вам же он нужен.
— Существо не должно покинуть периметр, — отрезала Оленька. — Верните его и пленного. Тогда поговорим.
— Нам надо подумать! — Оглядевшись, папа споро приладил цилиндры за массивными выступами, делящими коридор на секции. Пискнув, «бидоны» намертво приросли к металлу. — Дайте время! Такие вопросы быстро не решаются!
— Хватит тянуть! — рявкнула Оленька. — Твой ответ, полковник?
— Не будет тебе гоблина, девочка! — Убедившись, что цилиндры скрыты от наступающих, папа мгновенно переместился обратно к своим. — Молоко у тебя не обсохло — старшим дерзить!
Гоша сжался. Зачем папа их провоцирует?
— А тебе не будет времени! — в тон ответила Оленька, и в ту же секунду «чёрные» нанесли удар.
Что-то тяжёлое пропело в воздухе, прошивая ослабленные щиты и расшвыривая застывшие, курящиеся защитным дымом экзоскелеты. Грохнуло, по щитам Якута и Рекса хлестнул дождь осколков. Сжавшись в комочек, Гоша испуганно закрыл уши.
— Что вы делаете? — взвыл не своим голосом папа. — Сынок! Хнуп! Я отомщу! Клянусь!
Открыв глаза, Гоша с удивлением посмотрел на отца. Не дожидаясь вопросов, тот жестом приказал отступать к ближайшему повороту.
Подняв щиты, Рекс и Якут медленно попятились. Присмотревшись, Гоша увидел, что «чёрные» прибавили шаг, устремившись к дымящейся, оставшейся от экзоскелетов Бора и Хруста груде обломков. На секунду они, казалось, забыли обо всём.
— За угол, быстро! — просипел папа, увидев, что пирамидки вместе с идущей следом Оленькой поравнялись с нужной переборкой. — Щиты в землю! Шумоподавление на максимум, оглохнем!
Сотрясший коридор взрыв был страшен. Казалось, верх и низ на мгновение поменялись местами. В паре метров обвалилась потолочная переборка, обнажив перебитые, искрящиеся кабели. По ногам побежал грязный ручеёк грунтовых вод.