Удовлетворённо кивнув, папа исчез за дверью. Спустя полчаса, приняв душ, гоблин и дети попадали в кровати. Хнуп плескался больше всех, придя в восторг от доселе неизвестного изобретения человечества. Он собирался поведать о душе всем, дабы со временем заменить им громоздкие гоблинские бани. Недослушав, Гоша провалился в крепкий, мертвецкий сон.
***
Папа пришёл далеко за полночь. Он двигался бесшумно, как тень, но Гоша всё равно проснулся.
— Это ты? — улыбнувшись, сонно спросил он.
— А кто ж ещё, — прошептал папа, потрепав его по голове. — Спи, набирайся сил. Завтра решим, что…
Его прервал тихий стук. Ругнувшись, папа быстро сместился к двери и прильнул к глазку. Чуть помедлив, осторожно открыл, не снимая цепочки.
— Что случилось, капитан? — недослушав, он вышел наружу.
В коридоре забубнили, затем всё стихло. Папа не вернулся.
Сон не шёл, хоть тресни. Точнее, шёл, но какой-то неправильный. Тревожный, тягучий. Когда неясно, спишь ты, или нет.
С трудом задремав, Гоша вскинулся, услышав, как за дверью грозно рычат не предвещающим ничего хорошего тоном.
— Я приказываю, капитан! — зычно командовал кто-то. — Немедленно откройте!
— Не могу, товарищ генерал. — Занервничав, Рустам повысил голос. — Распоряжение командующего частью.
— Не дури, Хруст, — Гоша узнал Бора. — Под трибунал пойдёшь.
— Всем отойти! — рявкнул вдруг Рустам. В наступившей тишине отчётливо и страшно щёлкнул передёрнутый затвор. Испуганно слетев с дивана, Юлька вспорхнула на краешек Гошиной раскладушки, поджав под себя ноги. — Я сказал, все вопросы к товарищу полковнику!
Спустя минуту всё стихло. Обернувшись, Гоша увидел, что напуганный Хнуп дрожит, прижав к голове ушки. Проклятая «Седьмая площадка» не прошла для него даром.
— Что делать? — растерянно прошептала Юлька. — Что это было?
Вместо ответа Гоша вскочил и запрыгал, натягивая штаны. Кое-как одевшись, он подошёл к двери и прислушался, словно опять попал в занесённые пылью небоскрёбы Города. Снаружи стояла тишина. Подумав, Гоша прильнул к глазку, старательно осматриваясь. Но ничего не увидел, кроме освещённой ярким, люминесцентным светом бело–зелёной стены напротив.
Решившись, он осторожно приоткрыл. Бледный, вспотевший Хруст сидел на корточках, уткнувшись лбом в поставленный между коленей автомат. Услышав Гошу, он вскочил, вскидывая оружие.
— А, это ты, — слабо улыбнулся он, опуская дуло. — Прости, что напугал. Тут у нас… небольшая заварушка.
Он выглядел так, словно несколько часов провёл в спортзале. В выжатых досуха лимонах — и то больше сока.
— Дядя Рустам, что случилось? — испугался Гоша. — С вами всё в порядке?
— Пока — да, — усмехнулся Хруст, потерев виски. — Потом не знаю. Не каждый день на генерала автомат наводишь.
— Какого генерала? — ещё раз осмотревшись, Гоша вышел в коридор.
— Ерохина. — Успокоившись, Рустам тяжело опустился на стоящий рядом стул. — Заявился среди ночи, к вам полез. Зачем, спрашивается, если товарищ полковник в штабе ждёт? Ну, я не пустил, а он — настаивать. Уже и ребята мне — открой. А на меня как нашло что-то. Нет, отвечаю, и всё тут. Потом для острастки затвор передёрнул. Тот, само собой, назад. Под трибунал, говорит, отдам. Ребят, что со мной дежурили, забрал и ушёл. А я остался. Куда уж теперь идти?
— Спасибо вам. — Осторожно подойдя к бойцу, Юля тихонько погладила его по руке. — Что не пустили.
— Да ладно, чего ты, — неловко пробормотал Хруст, бережно приобняв её. — Вы тут ни при чём.
— Вы правильно сделали, — решительно сказал Гоша. — Не стоило их пускать.
Обернувшись к гоблину, он скомандовал:
— Запри и никому не открывай, кроме папы, нас с Юлькой и дяди Рустама. Будут ломиться — беги. Или дерись, если ничего не останется. Живым не сдавайся, понял?
Высунувшийся Хнуп кивнул, тут же исчезнув за дверью. Щёлкнул замок, загрохотала придвигаемая тумбочка.
— Дядя Рустам, нам надо в штаб, — сообщил недоумевающему бойцу Гоша. — Проводите нас, пожалуйста. И побыстрее.
***
— Бред какой-то — бормотал Хруст, шагая по чисто выметенному асфальту. — На генерала — ствол… Дёрнул же чёрт. А что было делать?
Он растерянно глянул на Гошу. Было видно, что бедный Рустам совсем запутался.
Гоша не ответил. Откуда ему знать? Наверное, Хруст поступил верно. Или нет? В самом деле, на генерала — и ствол. Не на кого-то там — на командира, с которым в огонь и воду. Которого нужно слушать и уважать. Уважать и слушать!
Генерал предстал перед мысленным взором во всех деталях. Статный, высокий, в шрамах и орденах. Излучающий силу и мудрость. Защитник России, да что России — всего человечества! От любых врагов, внешних и внутренних. Злобных, коварных, желающих одного — навредить. А гоблины? Гоблины тоже? От неожиданной мысли Гоша споткнулся. Гоблины не враги. Не могут быть. А что, если могут? Если Полигон и дядя Олег всё-таки правы? И Хнуп — вовсе не тот, за кого себя выдаёт?