Выламывать дверь мне было не впервой, и справился я в два приема, раскурочив замок в мясо.
Вода хлынула за порог, словно прорвало плотину. Дверь в ванную оказалась заперта.
Нехорошее предчувствие кольнуло в сердце. Я дернул дверь на себя и вырвал ручку. Думать времени не было. Я постучал по двери, только чтобы убедиться, что это ДСП, а не сплошной кусок дерева и одним ударом кулака пробил в ней дыру, сунул руку и открыл замок с той стороны.
Алиса лежала голая в ванной без сознания. На губах пена. Каким-то чудом у нее неловко подогнулась нога и не дала сползти ей в воду с головой. На полу валялась пустая бутылка вина.
Я тут же подхватил ее на руки и вытащил из ванной. Сердце еще билось. Медлить было нельзя. Положив ее на кровать, я огляделся, схватил покрывало, завернул ее в него, как в кокон и подняв на руки, вылетел из квартиры.
Я нес ее по этажам мимо открывших рты соседей, словно выловленную только что русалку.
«Держись, девочка, только держись, все будет хорошо», – бормотал я, пока укладывал ее на заднее сиденье машины и приспосабливал ремень безопасности так, чтобы он не дал ей скатиться с сиденья.
Алиса приоткрыла глаза, слабо улыбнулась, пробормотала, заплетающимся языком, так что я с трудом разобрал, что она хочет сказать:
– Ты не знаешь, а я тебя любила... Так любила тебя, Федя. Я тогда побоялась сказать, и сейчас снова всего боюсь.
«Зверева, твою мать, что же ты устроила», – злился я, заводя мотор. Никаких сомнений в том, что она наглоталась каких-то таблеток и сдобрила это дело вином у меня не было. И по всем признакам выходило, что вариантов у нее немного: выкарабкается, умрет или кома.
Я вез ее в нашу оперативную санчасть. Можно было и в скорую доставить, но нашим кудесникам я доверял больше, чем гражданским. Профессиональная деформация, ничего здесь не поделать.
На руках я занес ее в приемную, положил на кушетку и выдал ошарашенному дежурному врачу.
– Таблетки и бухло.
Тот многозначительно глянул на меня, спустил очки на нос и очень выразительно произнес:
– Балуев, ты охренел? Ты зачем бабу сюда гражданскую припер? У меня опергруппа возвращается с раненым и проверка на носу, с минуты на минуту пожалуют!
– Действуй, – я пытаюсь сдерживаться, но нервы на пределе.
– Вези ее в скорую, нахер она мне здесь не уперлась!
– Действуй бл..ь я сказал или я за себя на х.й не ручаюсь! – заорал я так, что у него чуть стекла на очках не треснули.
– Какие таблетки проглотила, знаешь? – спросил врач и поправил очки.
– Без понятия.
– Выйди отсюда и смотри в оба, если увидишь очень большие и красивые звезды у кого-то на погонах, мчи сюда, хватай свою рыбу полудохлую и очень быстро с ней убегай, доступно объясняю?
– Доступно, – кивнул я и вышел из кабинета.
Не помню, когда в последний раз меня потряхивало от волнения, а от адреналина сердце билось так, чтобы я его слышал. Может, когда в меня FPV дрон с подвешенным вышибным зарядом для РПГ летел? Похоже, но все равно не то. Или, когда наш БТР на противотанковую мину налетел? Тоже близко, но тогда я знал, что от меня зависит и, что мне делать.
А сейчас я чувствовал себя беспомощным. Ненавижу это состояние. Не допускаю этого состояния. «Лиса-Алиса, что же ты устроила, девочка, что же с тобой случилось, если ты так?», – спрашивал я неведомо кого и глядел по сторонам во все глаза, молясь, чтобы проверка о которой говорил врач не пожаловала прямо сейчас.
Глава 5. Баобаб
Я уже весь извелся, когда спустя какое-то время на крыльцо санчасти вышел врач, с облегчением выкурил сигарету и сказал:
– Ну, что не видать генералитет?
– Не видать, как она?
– В порядке твоя рыбина. Жить будет. Но тебе нужно увозить ее отсюда. Сам понимаешь.
– Понимаю. В каком она состоянии? В больницу везти? – спросил я.
– Да ничего там нового уже не сделают, можно и домой. Я тебе дам с собой препарат, поставишь ей капельницу, завтра уже нормально все будет. Хороший препарат. От сердца отрываю.
– Добро. Спасибо, – я крепко пожал ему руку.
– Да не за что. Где ты ее откопал вообще?
– Где откопал там уже нету.
– Ну, как знаешь. Забирай, в общем. Вези аккуратно. Очухается к вечеру, наверное, только. А, и еще, Федь… Она того стоит?
– Стоит. Стратегическая женщина.
– Ну, если стратегическая, – хмыкнул врач и едва заметно улыбнулся, видимо, тоже знакомый с Гришиной философией о тактике и стратегии.