– Гранит Гонцу, обстановка? – я вызываю на связь переговорщика.
– Выдвинул требования – машина и деньги, – отвечает переговорщик.
– Тянет время, вытащи его на балкон, пусть покажет, что заложник жив.
Я замираю на изготовке. Подкручиваю барабан ввода на прицеле внося поправку на ветер.
Дергаются шторы. Дверь на балкон открывается, появляется женщина, у нее за спиной наш пациент, держит у ее горла нож.
Времени раздумывать нет. Вижу его голову у нее над плечом. «Только не дергайся, милая», – думаю я, ловлю мгновение между ударами сердца и жму на курок.
«Поздравляю с разводом и со вторым днем рождения», – говорю я мысленно дамочке и снимаюсь с позиции.
– Слушай, Гриш, ты жене цветы даришь? – спрашиваю я друга, когда мы уже едем обратно.
– А то!
– Что там они любят? Я в этом полный ноль.
– Что самому понравится то и бери, но есть и беспроигрышный вариант – розы. Банально, зато наверняка.
– Кому понравится? Мне? Это вряд ли. Веник он и есть веник.
– Дерево ты, Федь, – баобаб, огромный и бестолковый. Либо почувствуешь, когда выбирать будешь, что именно взять, либо вообще не дари, лучше накорми женщину чем-нибудь вкусным тогда, – Гриша смотрит на меня как на неразумного ребенка, незнающего банальные и очевидные истины.
– Понял. Почувствовать и накормить, – зафиксировал я для себя.
– Ну, да, в твоем случае лучше и то, и другое, чтобы наверняка, а еще лучше одновременно, чувствуй, суй ей в руки цветы и корми, ты ж баобаб, тебе можно, – Гриша не упускает возможности в очередной раз поржать надо мной и добавляет напоследок, – и точно тогда станешь настоящим мастером медитации.
Я стою перед цветочной витриной и пытаюсь хоть что-нибудь почувствовать. Долбаный Гриша со своими квестами. Уже через пару минут, все цветы на витрине кажутся мне одним большим разноцветным кустом.
Я уже готов сдаться и тыкнуть продавщице, которая поглядывает на меня с какой-то странной блуждающей улыбкой на губах, в бордовые розы.
Наконец, взгляд выхватывает какие-то голубые цветы. Почему-то вспоминаются огненно-рыжие волосы Алисы и эти голубые цветы, кажутся мне самыми подходящими. Не знаю почему. Но все остальные цветы будто тут же исчезают из поля зрения.
– Дайте мне вон те пушистые цветы, – прошу флористку, – голубенькие.
– Гортензии?
– Пусть будут гортензии.
– И как-нибудь их это… как-нибудь, что там вы с ними делаете?
– Я поняла, сейчас все сделаю, – расплывается она в улыбке.
Чувствую себя как натуральный баобаб. «Это я должен был почувствовать?», – спрашиваю я мысленно невесть кого и поглядываю на часы, тревожась как там Алиса.
По моим прикидкам, она как раз уже должна очнуться.
Глава 6. Китайская мудрость
Я открываю глаза и тут же в ужасе зажмуриваюсь. «Это сон, я не проснулась, это сон», – несется в голове. На грудь давит что-то тяжелое и мягкое. Давит так, что я не могу вдохнуть.
Почему-то вспоминаю, что такое состояние называет – сонный паралич, когда просыпаешься, но не можешь ни пошевелиться, ни вдохнуть. Где-то в интернете я даже картинку видела, будто на груди сидит страшное чудовище и поэтому не получается дышать.
И чудовище сидит. Я потому и зажмурилась, не веря, что все это наяву. Огромное, одноглазое. Огромные уши, усы, морду рассекает шрам. Я чувствую, как усы касаются моего лица. Я чувствую его дыхание и холодею от ужаса. Что-то влажное и шершавое касается моего носа.
Адреналин впрыскивает в кровь, сердце разгоняется. Я слышу, как дышит этот монстр. Через силу набираю полные легкие воздуха:
– А-а-а-а-а-а-а!!! – ору я и вскакиваю, сбрасывая чудовище с груди.
Оглядываюсь по сторонам.
«Где я?», – несется в голове.
Что-то щиплет, чуть пониже локтя. Замечаю капельницу и катетер в вене. Машинально вытаскиваю катетер и сгибаю руку в локте.
«Боже! Это фильм ужасов, меня похитили, маньяк! Что мне вкололи?», – подрываясь с кровати, валю на пол капельницу и в этот момент понимаю, что я голая.