– Там про то, что ты у меня в квартире, и просьба дождаться меня, если придешь в себя до того, как я появлюсь. Как ты себя чувствуешь?
– Так, будто я с ума схожу. Зачем ты меня сюда припер и почему я голая, Федь? – я понемногу начинаю приходить в себя и у меня масса вопросов.
– Я же говорил тебе, что заеду и заберу тебя.
«Все-таки маньячила», – думаю я.
Но когда он начинает мне рассказывать, что произошло, до меня доходит, что как раз Федя, по всей видимости, единственный нормальный человек здесь. Представляю, какой ушат говна на меня от мужа бы вылился и выльется. А Федя просто меня забрал.
Я вдруг остро чувствую, что я голая рядом с очень красивым, брутальным мужчиной. А он меня разглядывал с такой жадностью, о боже. Наверное, удивлялся, какой жуткой, запущенной бабе признание делал, а теперь разочарован. Вот стыдобища-то! Мне вдруг остро хочется стать прекрасной. Хоть чуточку. А в глазах Феди какое-то странное тепло. Или мне кажется.
– Не знаю, Лиса, что у тебя произошло, но наложить на себя руки – это не выход, – подытоживает Федя.
– Что? Нет, ты неправильно понял… я не собиралась… – бормочу я, – так получилось.
– Хм, ну ладно.
Он снова кладет свою огромную теплую ладонь мне на лоб.
– Я же забыл, – он поднимается с кровати и выходит из комнаты.
Без него в комнате сразу пусто и одиноко. Я смотрю вслед этому огромному мужику, еще чувствуя тепло его ладони, и мне почему-то до ужаса хочется, чтобы он вернулся и сел обратно на кровать. От одного его присутствия рядом мне спокойно и сразу клонит в сон. А это недопустимо: у меня проблемы, что-то там с квартирой, с мужем, надо бы маме позвонить, работу не пропустить, но мне та-ак спокойно. Ловлю себя на том, что улыбаюсь.
Федя возвращается с внушительным букетом гортензий. Подходит и как-то неловко мнется, словно не знает, что теперь с этим букетом делать. Кладет на столик с кроватью. Я ошарашенно смотрю на цветы.
– Это мне?
– Кот бы меня не понял, если бы к нему приперся с букетом. Так что это тебе.
– С… с… спасибо… – я и сама не знаю, как реагировать на происходящее. Потому что цветы от мужчины женщине это не вообще какой-то там подарок, а именно от мужчины женщине, как будто чтобы подчеркнуть это. Вот муж мне цветы давно перестал дарить, и секса нет, потому что я для него не «женщина». А для Феди – да. Его поцелуй и слова о любви, теперь вот цветы.
Я внезапно чувствую себя женщиной, как бы глупо это не звучало, и снова начинаю смущаться, и румянец ползет по щекам. Ох, будто мне лет пятнадцать.
– Федя, а у тебя есть что-нибудь надеть?
Он вытаскивает из комода футболку и кладет на кровать.
Сам остается стоять как вкопанный и смотрит на меня.
– Отвернись, пожалуйста, – прошу я.
Он поворачивается ко мне спиной, вижу, что нехотя. Я скидываю плед и беру футболку. Просовываю голову в ворот и вижу, что он как ни в чем ни бывало смотрит на меня через плечо.
– Федя! – совсем не деланно возмущаюсь я, раздражаясь больше не от того, что он подглядывает, а потому, что беспокоюсь за свою неидеальную грудь. Но снова в Федином взгляде такая жадность, нетерпеливость, что у меня твердеют соски. Вот жеж. Я нервно дергаю футболку вниз и отворачиваюсь.
Чего он там не видел? С его-то данными, думаю, у него нет проблем с девицами и покрасивее и моложе. Но вопреки попыткам убедить саму себя в том, что я – неликвид, мне тепло от Фединого внимания, я чувствую себя… эм-м, ничего так, я даже перестала горбиться.
– Телефон дать? – спрашивает он ни с того, ни с сего.
– Зачем? – не очень понимаю, зачем мне телефон.
– Ну, мужу позвонить, вот уж кто точно сейчас в шоке, учитывая, на что похожа сейчас ваша квартира. Еще и жена пропала. Я бы уже весь город на уши поднял.
– Не нужно телефон, муж у своей любовницы, ему не до меня.
– Во как. Так ты из-за этого грохнуть себя решила?
– Грохнуть? – я не сразу поняла, что он вкладывает в это слово.
– Ну, руки на себя наложить, – поясняет Федя.
– Нет, конечно! Я же говорю – не собиралась я, так получилось, блин!
– Ага, и вино само как-то так получилось, что в тебя влилось? Поверх таблеток.
– Я вообще не пью!
– Ладно, как скажешь, – ухмыляется Федя.
– Да, пожалуй, мне нужен телефон, давай, – прошу я.
– Зачем? – Федя невозмутимо поднял бровь и спрятал телефон в карман.
– Сам же предложил.
– Ну, так я думал… а теперь-то зачем?
– Федя, спасибо, конечно, что спас меня, правда, спасибо… но мне домой нужно. Там соседи, наверное, уже на уши подняли все, что можно поднять, я же затопила этажа два, наверное.
– Три, – поправляет меня Федя.
– Тем более… мужу, может, и все равно, а мама моя, наверное, беспокоится.