Ловлю его взгляд. Что-то изменилось. Он смотрит на меня так, будто снимает мерку. Слишком уж подробно разглядывает. Я невольно вжимаю голову в плечи, соображая, что может быть не так.
– Встань-ка.
Черт! Почему он говорит так, да еще таким голосом, что даже мысли не возникает перечить ему или сопротивляться. Я, вроде как, не хочу, но послушно поднимаюсь со стула.
Федя встает, делает ко мне шаг, натягивает футболку на спине так, что спереди она меня обтягивает с такой силой, что под ней видно все так, будто на мне и нет футболки.
Все происходит в одно мгновение. Я даже отреагировать не успеваю.
Федя по хозяйский хмыкает и задумчиво так говорит:
– Думаю не промахнулся, должен попасть в размер, – и отпускает футболку.
Краска заливает мне лицо. Ощущение такое, что меня раздели, разглядели, оценили и снова одели.
– Куда попасть? – спрашиваю, наконец.
В этот момент в дверь раздается звонок. Федя идет открывать, так и оставив меня без ответа и вскоре возвращается с какими-то пакетами.
– Это тебе, одевайся и поедем. Разберемся, что там у тебя с твоей квартирой, – он показывает взглядом, чтобы я шла за ним.
Федя ставит пакеты в комнате на пол и выходит.
Сую нос в один пакет – какие-то шмотки. В другой – коробка, похоже, с кроссовками.
Вытаскиваю светлые джинсы и женскую футболку, в коробке действительно оказываются кроссовки. В еще одном, самом маленьком пакете, обнаруживаю женские трусы.
Все четко и по делу. Он будто выдал форму солдату-новобранцу. Но меня почему-то так все это умиляет, что я смущенно, хоть на меня никто и не смотрит, улыбаюсь. Я только вот джинсы не ношу. Все порывалась купить, но Вадим говорит так с нажимом: «Ты что в джинсах пойдешь, в обтяжку, у тебя габариты не позволяют такое носить».
Я и не ношу.
Я была уверена – что-нибудь окажется не по размеру, а скорее всего вообще – все. Но вот же чудеса: и джинсы, и футболка, и даже трусы сидят как влитые.
«Ну, и глазомер, снайпер, блин», – удивляюсь я.
И стесняюсь. Джинсы обтягивают, футболка тоже. Но я себе нравлюсь в зеркале, кхм, сексуально даже как-то. Прикусываю губу и выхожу из комнаты, не знаю, куда руки деть, сую в задние карманы, от этого грудь выпячивается. О, ужас, будто я намеренно его соблазняю. Убираю руки из карманов, поворачиваюсь боком, Федин взгляд падает до моей пятой точки.
Да что ж такое, будто я перед ним жопой виляю. А Федя стоит, прислонившись спиной к стене и сложив на груди руки. Оценивающе окидывает меня взглядом. Смешно, но ПТСР сидит рядом и точно таким же взглядом единственного глаза меня оценивает и, кажется, не одобряет.
Но Федя… Ох, уж этот взгляд! Меня аж до мурашек пробирает. Я развожу руками и пожимаю плечами, дескать: «Ну вот, Феденька, что есть – то есть».
– Повернись-ка, – приказным тоном бросает Федя.
И я сначала поворачиваюсь, и только потом ловлю себя на мысли: «Да, чего он командует, блин!».
– Шикарно… – протягивает он задумчиво, я тут же от его слов таю. Он добавляет следом, – ну, поехали, что ли, оценим масштабы катастрофы. ПТСР, ты за старшего. Охраняй периметр!
– Вот это танк! – удивляюсь я, когда мы выходим на улицу и подходим к его машине. – Ты меня на этом привез? Это вообще машина или броневик?
Вообще Феде, конечно, подходит этот боевой монстр. Я не могу разобрать, что это вообще за машина, понимаю только, что военная.
– Можно сказать и броневик, – не без гордости отвечает Федя, – армейский бронеавтомобиль – Тигр-М.
– Мы на войну собираемся? А где пулемет?
– Пулемет здесь был, – Федя отвечает на полном серьезе, – охолощенный, для антуража, но почему-то такую кастомизацию не одобряли на постах ДПС. Да и другие водители нервничали. Ты не волнуйся, в салоне комфортно, я позаботился.
Он открыл передо мной дверь.
В салоне машины, и правда, оказалось очень прилично. Если не знать, что снаружи это натурально танк, можно решить, что изнутри это просто очень комфортный внедорожник.