Это «не уходи» он произнес с такой надеждой, что даже если бы я и собиралась, то передумала.
– Я в плену? – несмело шучу я.
– Можно и так сказать, скажем так, временно задержана до выяснения обстоятельств.
– А потом?
– Смотря какие обстоятельства обнаружатся.
– Как скажешь, Федя, – намеренно обреченно вздохнула я.
– Правильный ответ, – на его губах мелькнула улыбка. – Отдыхай, прошу тебя.
Я услышала, как хлопнула входная дверь.
Он вышел, а я так и стояла, глядя на этот мешок для мусора с моими шмотками:
«Ну что ж, достану все оттуда, залезу в мешок сама и притулюсь у двери, может, меня уже вынесут, наконец, на помойку. Там мне самое место», – подумала я и стала доставать мятую, будто ее в этом мешке кто-то усердно жевал – одежду.
Я попыталась разобраться все же со своими тряпками. Боже, действительно тряпье. По-другому и не назвать. Все какое-то серое, блеклое, невзрачное.
Почему я так долго не обращала внимания на то, в чем хожу вообще? Даже эти джинсы и футболка, что выбрал Федя сейчас казались куда женственнее всего, что я сгребла с собой.
Ни одного комплекта приличного белья. Зато удобное да. Удобное! Чтоб меня! Мне же еще не восемьдесят!
Хотелось разорвать все это, выкинуть к чертям. Только сейчас я поняла, что даже не взяла никакой косметики. Нет, я не забыла, я вообще об этом даже не подумала. За ненадобностью!
Снова звонок. Хватаю телефон. В комнату, боднув дверь, вваливается ПТСР, садится у входа и смотрит. В телефоне высветилось «Мама». Я закусываю губы и отвечаю. Маму лучше не волновать молчанием.
– Алиса, ты что, с каким-то амбалом спуталась? – спрашивает мама вместо приветствия.
– Это Вадим так сказал? – уточняю я.
– А это все равно кто сказал, ты по существу отвечай. Ты что, стала жить с новым мужчиной? Ты же еще замужем за Вадимом? Алиса, Вадим тебя не примет после другого. Ты могла бы вернуть Вадима, немного женской хитрости и дело в шляпе, а ты только усугубляешь всё. Что за амбал?!
Мамин тон ожидаемо взлетел вверх, ПТСР страшно мяукнул и, задрав хвост, умчался вон из комнаты.
– Алиса, у тебя там что, кот? У тебя же аллергия на кошачью шерсть. Тебе нельзя котов.
– Мама, я не ем котов, аллергии не будет.
– Нечего шутить, дело не шуточное. Жизнь по швам трещит. Ты с кем-то спуталась. На кота аллергия вылезет, вся в пятнах будешь и чесаться, зачем ты такая Вадиму сдалась.
Я молчала, убрала от уха трубку и молчала. Моя мама меня всегда любила, может, чрезмерно заботилась и где-то передушила заботой. Но любовь есть любовь. Сложно против нее идти. Можно спорить с грубостью или унижением, защищаться, нападать в ответ. Но не с любовью. Поэтому я молчала. Просто мама любит меня и очень беспокоится.
Я снова уселась на пол. Мама всё говорила в телефон.
Я порой поддакивала, но не слушала.
От нас когда-то ушел отец. У него другая семья оказалась, он выбрал не нас. Мне было двенадцать, я уже все прекрасно понимала. Мама винила себя и только себя. Слишком много работала, слишком себя запустила, слишком много возилась с дочкой, а не с мужем, слишком у нее требовательный характер и так далее до бесконечности. И я привыкла, что это причина, по которой папа забыл, что у него есть дочка, что у него есть жена. И не думала, что может, есть еще какая-то причина. Например, в самом папе.
И тут мама сказала:
– Алиса, а как же дети?
Глава 11. Ревизия
– Какие дети? – удивилась я.
– Любому мужику важно, чтобы жена была способной продолжить его род. А если нет, то он ее бросит. Твоему новому хахалю наверняка нужны будут дети. У него есть дети от других женщин?
– Я н-не знаю, – замялась. Подумала, хороший вопрос. Может, Федя был женат, может, у него есть дети. Я ведь ничего не знаю о нем.
– А вот Вадим тебя принял бездетную.
– Мам, пожалуйста, не трогай эту тему. Вадим не особо-то пытался выяснить, почему у нас детей нет. Просто по умолчанию решил, что дело во мне.