– Но что он хочет за это? – спросила я Катю.
– Тебя, по всей видимости. Только ты скукожилась вся и веру в себя потеряла, но об этом у нас уже был разговор. Собирайся, увезу тебя на часок.
– Куда?
– Конфету в обертку заворачивать.
Катя мотнула своей белокурой гривой. Я редко когда сравнивала себя со своей подругой. Но сейчас как-то слишком остро почувствовала разницу, между тем как выглядит она и как выгляжу я.
«А ведь мы ровесницы, – пронеслось в голове. – Как же так получилось?»
Я машинально, не отдавая себе отчета пробормотала:
– Какая же ты, Катя, красивая, вот бы… Знаешь, ты когда говорила, что я за собой не слежу, а я отнекивалась, что мне некогда, вот сейчас мне все равно когда, но я готова землю рыть, только бы немного привести себя в порядок.
– Вот что мужик животворящий с бабой делает! – ухмыльнулась довольная Катька.
Уже через десять минут я сидела в ее машине. Мы приехали в салон красоты. Меня смутила сверкающая роскошь салона, к которому я не подходила. Мне казалось, что на меня с усмешкой смотрела и девушка на ресепшне, и девушка в белом халатике по фигуре. Потом вышла женщина в очках, лет сорока, обняла Катю и взглянула на меня с улыбкой. И в этой улыбке не было осуждения.
– Пойдемте, Алиса, такой роскошной фактуре надо придать лоска. И это будет сделать несложно, очень уж вы видная красавица.
Что? Это мне? Я невольно глянула в зеркало у ресепшна. То ли освещение здесь было такое ровное, то ли слова этой холеной женщины на меня так подействовали, но я увидела себя на мгновение другой: рыжие пышные волосы волной лежали на плечах, брови дугами, скулы острые, грудь красивая.
А через час я вышла после масок, массажа лица еще и сияющая. Катя ахнула, поблагодарила свою знакомую и увезла меня домой.
– Завернули конфетину в блестящую обертку. Смотри-ка и не накрашенная, а какая яркая.
Я ехала и смотрелась в зеркало, а еще улыбалась себе. Да, может, я еще чего-то стою. Казалось, что у меня еще есть шанс.
Глава 12. Посттравматический синдром
Я ждала Федю. Убралась в квартире, вытерла пыль, ПТСР ходил за мной по пятам и шипел на меня, а я каждый раз вскрикивала, потому что шипел он из неожиданных мест: то из-под шторины, то из-за кресла.
Убраться убралась, в вот готовить не рискнула, у меня с этим не очень, во всяком случае Вадим оправдывает свои ужины в ресторане тем, что кухарка из меня не ахти.
Вспомнился давний случай. Я примчалась с работы, у меня в холодильнике стоял борщ, я вечером наготовила, он настоялся, я прямо предвкушала, как я его с сальцем, с черным хлебом, сметанкой наверну. Вадим сидел перед компом, как оказалось, ждал, когда я приду и разогрею ему ужин.
Меня это так удивило, но я была уставшей и не хотела ссор. И пока я разогревала, наливала ему полную тарелку, резала сало, хлеб, ставила сметанку на стол, Вадим выговаривал мне, что он с работы, он меня обеспечивает, выплачивает ипотеку, он устал, что от жены нужно не так уж и много – позаботиться об элементарном, я даже с этим не могу справиться.
Я робко заметила, что я тоже работаю и устаю. Как раз в этот момент я поставила перед ним тарелку борща. Он попробовал ложку борща, швырнул ложку обратно в тарелку. Плохо разогрела, мол. Пошел и вылил всю тарелку в унитаз.
А когда я ахнула и что-то ляпнула, зачем переводить продукты, он взял кастрюлю и вылил следом. Готовить сначала научись, сказал. А потом ушел ужинать куда-то там вне дома. Ужасно хотелось есть, так вкусно пахло борщом, мне всегда казалось, что я уж борщ-то я точно вкусно готовлю.
Я ела сало с хлебом и жалела вчерашнего вечера, потраченного на этот борщ, который даже не успела попробовать. Кто знает, может и правда в тот раз дерьмово получился.
Уже стемнело, и я начала волноваться за Федю. Я даже не знаю, кем он работает, до какого часа и какой график. Может, задерживаться допоздна это нормально там, где он там трудится? Но я не буду звонить и дергать его «ты когда вернешься», не стоит нарушать границы в отношениях.
Правда, к Вадиму я не лезла и оказалось, что за пределами этих границ он живет какой-то отдельной жизнью. Не знаю, как правильно.