В общем, на пике своей тревоги я решила подружиться с ПТСР. Животных я люблю всех без исключения. Но конкретно этот не давался. Следил одноглазый из-за кресла за тем, как я хожу туда-сюда. В общем я села на пол напротив этого рыжего чудовища и решила поговорить по душам.
– Я ни на что не претендую, понимаешь, ПТСР. Тебя вот хозяин откуда-то притащил, и меня притащил. Вот жду его, как и ты. Мы в одной лодке. Разве нет?
ПТСР зашипел.
– Ой, вот не надо этого. Ты бы лучше подсказал, что мне делать, когда он вернется. Надо ли мне сразу отдаться? Или вообще что? Или меня из жалости, как и тебя сюда приволокли?
ПТСР снова зашипел.
– Прекрати. Ты что змея, что ли? – сказала я коту. – Посмотри на меня, как тебе мой видок? Катя постаралась. Говорит, ты сильно не наряжайся, они этого не любят. Лосинки в обтяжку нюдовые, футболочку, чтобы попка торчала, носочки мягонькие. Да, вот так Катя и говорила в уменьшительно-ласкательных интонациях. Видишь, какая я усипусечная сижу. А у меня не попка, а попень.
ПТСР округлил свой единственный глаз, выгнул спину и с диком мявом сорвался с места и умчался. Кажется, я что-то не то сказала.
Щелкнул дверной звонок, я машинально вскочила на ноги и вышла в прихожую. Федя появился с увесистыми пакетами в руках и застыл, глядя на меня.
Я почему-то не знала куда себя девать. То волосы поправлю, то за мочку уха себя трону. А он все смотрит. Разглядывает грудь, обтянутую футболкой, ноги. Взгляд наглый, даже какой-то хозяйский.
Я задерживаю дыхание, сердце колотится и так хочется, чтобы коснулся, прижал к себе крепко. И одновременно стесняюсь ужасно.
Наконец, он скидывает обувь, пауза уже слишком затянулась.
– Голодная? – спрашивает Федя.
«Это он про мой вид, что ли? Что он имеет в виду? Голодная – в смысле… это он про то, что я грудь обтянула, что ли?!» – несется в голове, а в лицо тут же бросается краска.
– Пойдем, кормить тебя буду, – Федя показывает на пакеты.
«Боже, что у тебя голове, Алиса?», – спрашиваю я сама себя и плетусь за ним на кухню.
Вид у него уставший, но он виду не подает. Даже не уставший, а какой-то измотанный и в глазах будто мысль какая-то застыла, от которой он все никак избавиться не может.
Мне хочется спросить, что случилось, о чем он думает, но я не решаюсь. И пока Федя переодевается и принимает душ, я разбираю пакеты.
Три огромных стейка, овощи, бутылка красного вина, еще по мелочи. Если честно, я думала, что здесь будет какая-нибудь готовая еда.
– Мры-ы, – услышала я скрипучее, стоило только достать мясо.
Кот прыгнул на стол и потянул лапу к мясу. Если бы в этот момент Федя не появился, вряд ли я бы нашла в себе смелости противостоять этому монстру. Он смотрел на меня одним своим глазом, как бы намекая, кто тут хозяин.
– Ну-к! – шикнул на кота Федя.
Тот с недовольной мордой спрыгнул на пол и стал тереться ему об ногу.
Федя достал сразу три сковороды, ливанул на них масло и поставил на большой огонь.
– Давай я помогу, – вскочила я с места.
– Сиди, я сам, – сказал, как отрезал, и добавил, – салатик постругай. Там в холодильнике укрошку возьми.
– Укрошку?
– Укроп и петрушку.
– А, ну да.
«Интересно, он может говорить не в приказном тоне», – подумала я и полезла в холодильник.
Я резала овощи, а сама поглядывала на Федю. Я очень его стеснялась, но мне было так спокойно от его присутствия. Я не могла вспомнить подобного ощущения в своей жизни.
Первое мое ощущение, что я в пещере первобытного человека, только усилилось, когда на сковородах зашкворчало, а кухня наполнилась запахом жарящегося мяса и масла, сдобренного чесноком и розмарином.
Даже продукты, которые были в холодильнике, были под стать Феде. Все огромное. Пучок зелени больше был похож на куст. И кому он жарит три таких огромных стейка? Одного бы хватило, чтобы накормить многодетную семью.
Федя ставит на стол три тарелки и на каждую кладет по готовому стейку.