– У нас гости? – спрашиваю я, глядя на третью тарелку.
– Это Пэтээсэру, – отвечает Федя и нарезает стейк, предназначенный коту ножом на куски поменьше.
Кот запрыгивает на стул, из-за своих размеров он, и правда, может есть, сидя на стуле прямо из тарелки.
Я отрезаю себе кусочек и смотрю, как Федя открывает бутылку с вином, разливает по бокалам, я уж думала и коту нальет, но обошлось. Федя поднимает бокал за меня и пьет, разглядывая мою грудь, губы. Меня вышвыривает в какую-то адреналиновую бурю, я наливаюсь истомой вопреки своим стеснениям, тревогам, дырявой самооценке. Дыхание сбивается, я закашливаюсь вином.
Федя легонько постукивает меня по спине, и я хватаюсь за первую попавшуюся тему, чтобы уйти от опасного момента.
– Кстати, что значит вот это «пэтээсэр», понять не могу, – спрашиваю я и отодвигаю от себя бокал с вином.
Что-то после последнего приключения, мне даже смотреть на вино не хочется.
– ПТСР – посттравматический синдром, – отвечает Федя, не отрываясь от тарелки. – Повидал этот кот. Участник боевых действий, можно сказать. Правда его, как настоящего воина флэшбечит время от времени, видимо вспоминает тяжелые времена. Одним словом, натуральный посттравматический синдром.
– Ну ясно, – протягиваю я с опаской глядя на кота. – А кем ты работаешь?
– Да так, – Федя делает неопределенный жест, – околовоенный.
– Полиция?
– Не, – он отправляет в рот кусок мяса.
– Работаю на тайное мировое правительство, – отшучивается Федя.
Кот скидывает мясо с тарелки на пол, разделывается с ним и снова залезает на стул за очередной порцией.
У кота не получается, мясо падает с тарелки на пол, кот за ним, и я тяну руку, чтобы помочь ему. Федя только успевает выпучить на меня глаза, но не успевает ничего делать. Кот тут же вздыбливает шерсть, шипит на меня как исчадие ада, и я едва успеваю отдернуть руку от удара лапой.
Котище с каким-то диким шипением выгибает спину, фыркает и несется в комнату.
– Ну вот, говорю же, посттравматический синдром, – пожимает Фея плечами.
Я беру кусок мяса и иду за котом.
– Я бы на твоем месте не стал этого делать, – предупреждает меня Федя.
– Ой, да что я с котом не справляюсь, – храбрюсь я, но все же настораживаюсь от его предупреждения.
Но нужно же мне как-то с этой зверюгой уже замириться. Кот забрался под кресло. Я опускаюсь на коленки, нагибаюсь и тяну коту кусок мяса:
– Пэтээсэрчик, ну прости, держи, киса.
– М-э-э-у, – отвечает мне кот и тянет лапу.
Он цепляет мясо когтем и тянет к себе.
Я довольная оборачиваюсь назад. Федя стоит, скрестив руки на груди и пялится на мой зад. Только сейчас я понимаю, что в этой позе буквой зю, в обтягивающих лосинах смотрюсь очень двусмысленно.
А Федин взгляд как раз совершенно недвусмысленный. Я поднимаюсь на ноги, и в этот момент он подходит ко мне.
Сердце тут же затрепыхалось в груди. Он смотрит на меня так, что от этого взгляда у меня внизу живота разливается тепло и начинает тянуть.
Он подходит вплотную. Я чувствую его запах и понимаю, что у меня становится влажно между ног. Тело реагирует мгновенно и ничего поделать с этим я не могу.
Федя проводит пальцем мне по щеке, по губам, его горячее дыхание обжигает и я, не отдавая себе отчета, тянусь к его губам.
Не знаю, откуда взялась эта мысль, но я зачем-то шепчу:
– Это моя расплата за спасение?
Федя тут же отстраняется, смотрит на меня примерно, как недавно его кот на меня смотрел. Не шипит только да шерсть не вздыбливается.
– Дурная ты все-таки, Зверева.
Я смотрю, как он идет в свою комнату. Из-под кресла вылезает кот.
– Мр-ы-ы-ы, – говорит кот.
– Сама знаю, что дура, – отвечаю я коту и прикусываю нижнюю губу.
Глава 13. Завтра обязательно наступит
«Она реально подумала, что я рассчитываю на секс, потому что помог ей?», – думаю я, закрывая дверь в комнату.
Лег на кровать в полной уверенности, что тут же вырублюсь, но не тут-то было. Стояк как у пацана, перед глазами Алиса, точнее задняя ее часть, обтянутая лосинами. Я повернулся на бок. Затем на другой. Но сама мысль, что она здесь – в моей квартире, совсем рядом, не дает мне покоя.