Вроде бы так близко и вместе с тем далеко.
В Алисе была такая беззащитная трогательность, такая мягкость, хотелось ее схватить и спрятать от всех и всего. А ведь была когда-то зазнайкой. Вон какой стала – мягкая, податливая. И от этой податливости сводило скулы и представлялось…
Выдумала же секс за услугу, вот дает. Будто не доверяет мне. А у меня работа такая, мне некогда уже в сомнениях ковыряться. Я могу не вернуться, не попробовать вкус Алисиных губ, не узнать, как это – держать ее всю. Мою.
Дверь приоткрылась, по полу скользнул луч света из коридора. Алиса на цыпочках крадется к кровати.
Сердце гулко ухнуло, и я прикрыл глаза, делая вид, что крепко сплю.
Она садится на кровать и аккуратно трогает меня за плечо.
– Фе-е-д-я-я, – шепчет Алиса, – Федя, ты спишь?
«Сплю угу, уснешь тут с тобой», – думаю я и открываю глаза.
– Федя, ты меня прости, я что-то не то ляпнула.
Надо бы что-от сказать, что-то ответить, но я как-то враз будто отупел. Ничего не хочу ни слушать, ни говорить.
Я беру ее за руку и тяну на себя.
– Фе…
Я не даю ей договорить и впиваюсь губами в ее губы. И она отвечает. Чувствую во рту ее язык. Чувствую ее вкус, и крыша окончательно улетает.
Я пытаюсь снять с нее футболку и этот момент, такой волнительный и тревожный многое может сказать о том, как будет дальше. Одно движение, один порыв и всего лишь миг, когда всем своим существом пытаешься поймать ответный сигнал. Тот сигнал, когда становится ясно, что женщина твоя, что она тебе отдается.
И Алиса сама стягивает с себя футболку. Я вижу в полоске света из-за приоткрытой двери контур ее тяжелой груди. Внутри все замирает, но тут же взрывается, обдавая огнем.
Переворачиваю ее на спину и кладу на кровать. Тяну вниз лосины вместе с бельем. Она послушно поднимает бедра, помогая мне справится. От этой покорности у меня уже нет сил сдерживаться.
Ее голое тело сводит меня с ума, хочется изучить каждый изгиб, покрыть поцелуями, но вместо этого я буквально срываю с себя одежду, подхватываю ее под бедра и натягиваю на член.
Она хватается руками за спинку кровати и выгибает поясницу. Мне кажется, она ждет нежности, но я чувствую, какая она мокрая и только зверею от этого. С силой всаживаю ей как можно глубже, будто специально для того, чтобы услышать, как она вскрикнет.
Алиса удивленно и будто немного со страхом распахивает глаза. Из нее вырывается стон. Я двигаюсь все быстрее. Мне хочется, чтобы она кричала, наваливаюсь на нее сверху, подхватывая ноги под колени и упираясь руками в кровать. Хочется заполнить ее полностью, растерзать.
Уже ничего не соображаю. Вколачиваюсь в нее со всей силы, наслаждаясь ее телом и ее стонами.
Такая нежная и такая хрупкая, ее волосы разметались по подушке, я не могу отвести от нее взгляда. Кладу ей руку на шею и слегка сжимаю. Хочу, чтобы она открыла глаза и смотрела на меня.
Алиса распахивает глаза, я всаживаю ей еще сильнее, она вскрикивает, еще и еще. Чувствую, как враз напрягается ее тело, по нему пробегает дрожь. Даже мне непросто удержать ее ноги, да и вообще ее под собой.
Она взрывается оргазмом, а я не перестаю двигаться, хочу, чтобы он у нее не заканчивался. Она впивается ногтями мне в спину, пытается освободить согнутые в коленях ноги. Но я не отпускаю ее. Я продолжаю вколачивать ей, пока вторая волна оргазма не накрывает ее и кончаю вместе с ней, едва успевая вытащить из нее.
Я лежу на спине, пытаясь отдышаться. Только сейчас понимаю, что совсем ее не щадил, но мне настолько снесло башню, настолько было хорошо, что не жалею об этом.
Алиса отворачивается на бок спиной ко мне и поджимает коленки к груди, свернувшись клубочком. Она пытается натянуть на себя одеяло, но не может вытянуть его из-под меня.
Я помогаю ей, поворачиваюсь на бок, прижимаясь к ее спине. Слышу, как она всхлипывает и тут же в груди холодеет:
– Алиса, – я обнимаю ее, и зарываюсь носом в рыжий огонь ее волос. – Алиса… все хорошо?
– Все хорошо, Федя, – шепчет она.
Вот только по ее голосу мне так не кажется.
Я боюсь спрашивать, что не так, на самом деле, конечно, боюсь не вопроса, а ответа на него.