О-о, это наша соседка, которая в курсе всего на свете, и чувствую, о поцелуе узнает весь двор и муж в придачу.
Федя отрывается от меня, но из рук не выпускает. Проходящая мимо бабуля смотрит на нас так, будто мы тут уже сексом занялись.
Но это так всё по-детски нелепо, будто нам лет по пятнадцать, ха-ха.
Я смотрю на Федю, он смотрит на меня, и оба мы расплываемся в улыбках.
– Я тебя заберу прямо сейчас, – выдает Федя.
– Куда заберешь? С ума сошел?
– Себе заберу.
– Феденька, милый, ты прости, но давай вернемся в реальность…
– Тебе не понравилось, как я целуюсь?
Я ужом выкручиваюсь из его объятий.
– Понравилось, очень понравилось, но нужно остановиться. Нырнули в юность и хватит. Мне нужно идти, Федя, прости…
Я сама не понимаю за что прошу прощения, слова сами собой срываются с губ.
– Я провожу тебя.
– Не, нужно, пожалуйста не нужно…
– Хорошо, как скажешь, но я приеду за тобой завтра в это же время.
– Не приедешь Федя, – улыбаюсь я ему. – Мы другие, мы совсем другие, я другая… это просто… просто…
– Что просто?
– Легкое помешательство, я пойду, Федя, – говорю я, а сама слышу, как дрожит мой голос.
– Завтра я приеду за тобой, – снова повторяет Федя.
Я провожу ладонью по его щеке. Задерживаю руку на мгновение. Я будто прощаюсь с ним, благодарю за то, что он подарил мне это мгновение, за то, что я снова почувствовала себя живой.
– Какой ты… – я никак не могу подобрать нужного слова, – хороший.
Он перехватывает мою руку и прижимает к губам.
Я чувствую, как к глазам подступают слезы, и не понимаю, почему мне сейчас хочется плакать.
Он провожает меня взглядом, а я иду и зачем-то твержу себе: «Не оборачивайся, не смотри на него».
Но ничего не могу с собой поделать и гляжу на него через плечо.
Федя стоит, прислонившись спиной к клёну, который теперь, каждый раз, когда буду проходить мимо него, будет напоминать об этом поцелуе.
И с каждым шагом я чувствую, как словно на машине времени возвращаюсь из юности в свое настоящее.
В голове бардак. Сердце никак не успокоится. На губах вкус его губ, вкус этого сумасшедшего поцелуя. Я еще чувствую его запах, его тепло и то, чего уже очень давно не чувствовала и от чего невольно краска бросается в лица – чувствую, что мокро у меня между ног.
Глава 3. Безразличие и пустота
Ничто так не приземляет, как моя привычная реальность. Уже к середине следующего дня у меня из головы выветрился и вчерашний поцелуй, да и вообще, что вчера произошло.
Снова вернулась моя внутренняя замученная лошадь, и возвращаясь домой, я специально пошла той дорогой, чтобы пройти через сквер и мимо того раскидистого клёна под которым я вдруг почувствовала себя живой.
Сквер был на месте, клён был на месте, но больше ничего и не осталось.
«Может, Федя вчера просто решил надо мной пошутить? Такая мелкая месть за то, что я насмехалась над ним в школе, месть за свою юношескую любовь», – я усмехнулась этим мыслям.
В этом свете все как-то сразу стало больше похоже на правду.
«Ну, какая к черту любовь, Зверева», – сказала я себе, когда поднялась на свой этаж.
Я вставила ключ в замок, но почему-то все не решалась его повернуть. Не помню даже когда это началось. Чтобы я вот так стояла в подъезде и не хотела войти домой, но началось давно.
Каждый раз я замираю у двери, словно мне нужно перевести дыхание, словно нужно настроиться, пробудить в себе определенное настроение, надеть маску, спрятать какую-то часть себя: не удобную, не уютную и давно уже не родную для того человека, который живет вместе со мной за этой дверью.
«Живет со мной», – по-другому, наши отношения с моим мужем и не назвать.
Я шагнула в прихожую, тихонько затворив дверь, и скинула кроссовки.
Почему-то сегодня особенно остро хотелось быть незаметной. Чтобы меня ни о чем не спрашивали, чтобы не высказывали никаких претензий – провести хотя бы сегодня спокойный и желательно одинокий вечер. Насколько он может быть одиноким, учитывая, что в квартире есть еще кто-то.