Мне показалось, что она стала какой-то зажатой. В школе Алиса Зверева блистала, сейчас она этот свой блеск будто старается всеми силами притушить. У нее это плохо выходит.
Все тот же огонь рыжих волос, длинные ножки, широкие бедра. Зеленющие ведьминские глаза и веснушки на переносице, которые не давали мне когда-то покоя. Линии тела стали округлее и плавными.
И, хоть и бросилось в глаза, что она стала мягче, даже можно сказать нежнее, в ее глазах даже сильнее, чем раньше блестели эти изумрудные бесовские искорки, которые преследовали всю мою прыщавую юность и не давали заснуть по ночам.
«Алиса Зверева – девочка мечты, ты стала только краше», – подумал я в тот момент, когда ее увидел и понял, что снова пропал.
Но если в школьные годы я был деревянным и понятия не имел, что мне делать, теперь я вообще, как негнущийся кусок арматуры.
Если и научился как-то обращаться с противоположным полом за все эти года, так только с той его частью, которую Гром – в миру Гриша и мой друг называл – тактическими тёлками.
Когда я попросил его объяснить, что он имеет в виду, Гриша на полном серьезе выдал: «Ну, бывает же тактический нож, тактический фонарь, тактическое обмундирование. Все это решает конкретные задачи на конкретный текущий момент. А бывает тактическая тёлка. Которая заточена под определенную функцию и под определенную задачу. Объяснять под какую надо?».
Объяснять мне было не нужно. Он все растолковал доходчиво. И даже пояснил: «Бывают тактические тёлки – это большинство, а бывают стратегические женщины».
Здесь он уже не так владел материалом, и когда я попросил привести пример, ответил просто, но очень доходчиво: «Такая только одна – моя жена. Больше примеров не имею. У каждого настоящего воина, Федя, своя стратегическая женщина, а вот тактическая тёлка может быть хоть одна на всех, хоть десяток на одного. Как тактическая фляжка, водой из которой воин всегда готов поделиться с товарищем. Но к счастью, их столько, что дефицитом они никогда не будут».
«Ты про фляжки?», – спросил я его тогда.
«И про фляжки тоже. Доклад окончил», – ответил Гриша.
Его философия была простой, как противотанковый гранатомет и надежной, как автомат Калашникова. И, конечно, нашла отклик и в моей душе.
Я шел по школьному коридору ей на встречу, и в голове крутились многочисленные конструкции из фраз, которые могли бы быть уместны к моменту.
Но все, что я смог сказать – это примерно то же самое, что написал когда-то в записке и то бледнея, то краснее решился сунуть ей в учебник. И это, между прочим, была вторая попытка признаться ей в любви. Первая была еще более неудачной.
Вот только в тот раз, двадцать лет назад, она подняла меня на смех. В этот же раз промолчала. Наверное, нужно было пользоваться моментом, и поступить как-то правильно, сказать что-то правильное. А вместо этого, я фактически отдал ей приказ.
Что ж, приказы у меня всегда хорошо получаются. Что умею то умею.
А вот ее сообщение мне не понравилось.
Что за хрень она мне прислала, еще с опечатками, учительница русского языка называется:
«Жизнь – не сказка, Феденька. У меня нет сил верить. Не стоит ворошить прошлое, оно ведь тоже было неудачным для нас».
Я вышел из машины, глянул примерно туда, где должны находиться окна ее квартиры и снова спросил себя: «На что ты вообще рассчитывал?».
Меня глючит, или с ее балкона льется вода? Я еще раз прикинул, где должны быть окна квартиры Алисы. Адрес я ее пробил в конторе, не очень правильно пользоваться служебным положением в личных целях. Хотя… если речь идет о стратегической женщине, что уж тут поделать?
Дверь подъезда распахнулась. На меня буквально вылетела бойкая старушка и тут же запричитала:
– Залива-а-а-ют!
– Спокойно! По пунктам, мать, чего орешь? – осадил я ее.
– Соседи сверху. Вода льет уже часа два! У меня ремонт, потолок – всё! – в глазах у бабули стояли слезы, – в 112 звонила, в ЖЭК звонила, а где они? До первого этажа всех затопят, пока кто-нибудь прие-е-е-дет, – заскулила она.
Я вытащил из багажника монтировку, топор и вернулся к подъезду.
– Ой! – вздрогнула старушка с опаской косясь на топор.
В ее глазах так и читался вопрос: "А у вас, батенка, фамилия не Раскольников случаем?".
– Пойдемте спасать ваш потолок.
Я поднялся на нужный этаж. Даже если бы не знал номер квартиры, найти ее труда бы не составило. Красивый водопад струился по ступеням в подъезде уже действительно до первого этажа.