«Дорогой пират!
Как ты поживаешь? Приятно познакомиться, хотя я не знаю, кто ты. Я хотел бы познакомиться с тобой, так что, пожалуйста, напиши мне ответ. И, если можешь, пожалуйста, пришли мне сокровище.
Мы вернулись в дом, уставшие после десяти часов езды, и нашли пожелтевший листок из блокнота, пришпиленный к передней двери — карту нашего двора с гигантским крестом, где, как сообщала записка, пират по имени Лонцо зарыл свои сокровища. Мама притворилась, что шокирована, прижав пальцы к щекам, оставляя десять красных следов на лице, когда уронила руки. «Дикость какая-то, — сказала она. — Просто какая-то дикость». Отец помог мне принести лопату из гаража на то место, которое Лонцо пометил на своей карте. Крест был нарисован серебряной краской на траве. Вместе мы вдавливали теннисными тапочками лопату в землю и зарывались в застывшую глину. На глубине трех футов мы нашли шкатулку, заполненную в основном бижутерией, но и настоящими драгоценностями, которые, как я позже открыл, принадлежали моей бабушке, и для которых она больше не находила применения. Они с моим дедушкой устроили все это в тот вечер, когда мама позвонила им и рассказала о послании в бутылке.
После того, как мы вымыли шкатулку водой из брандспойта в саду, я держал драгоценности в нижнем ящике стола. Бывало, я вынимал блестящие золотые вещицы из шкатулки, надевал, сколько мог, на шею и запястья, и вставал перед зеркалом. Вертелся перед ним. Я делал это снова и снова, пока отец не обнаружил меня однажды и не сказал, что я должен перестать, что Лонцо расстроился бы, если бы увидел, как я издеваюсь над его сокровищем.
— Я хочу жить с Лонцо, — сказал я. — Хочу быть пиратом.
— Тебе это вряд ли понравится, — сказал отец. — Придется целыми днями драить палубу. Он превратит тебя в одного из своих рабов. И тебе до смерти надоест вода.
Холодный атмосферный фронт прошедшей ночи принес суровые порывы ветра, которые швыряли потоки воды из автомойки над крышами других машин, оставляя пятна воды на лобовых стеклах, капли шипели и испарялись, прикасаясь к горячему металлу. Я вышел из гаража, прикрыл глаза рукой и посмотрел на длинную вереницу окон автомобилей, которые должен был обработать чистящим средством «Windex». За моей спиной один из работников нажимал кнопку гидравлического лифта, и машину Хлои поднимали на высоту плеч, чтобы начать замену масла. Позже, днем, я должен был отогнать ее машину к ней в дом, оставить свою машину на ночь в дилерском центре и выполнить наш план.
Раньше, этим же утром, во время чтения Библии, брат Нильсон задержался в шоу-руме дольше обычного, держась рукой за бок «мустанга», чтобы стоять прямо.
— Я все гадаю, — сказал он, когда я прошел мимо со связкой ключей, — ответишь ли ты когда-нибудь на мой вопрос.
Я не мог сказать, хочет ли он испытать меня или всерьез хочет знать, что я думаю о Среднем Востоке, знать, что можно положиться на будущее поколение в борьбе против терроризма.
— Оставь парня в покое, — сказал брат Хэнк, высунув голову из ближайшего кабинета. — Молод он еще о политике думать. Сейчас у него одни девчонки на уме.
— Ну да, девчонки, — сказал брат Нильсон. — В этом ничего дурного нет. — Он выпрямил спину, как только мог, поморщившись. — Просто не забывай, что в этом мире есть что-то большее.
Он вытянул руку поперек моей дороги, и я переложил ключи в другую руку, и сжал его руку в твердом рукопожатии, которое становилось все тверже с каждой секундой, пока хватка не стала такой суровой, что мы, казалось, могли сломать друг другу костяшки. Его глаза уставились прямо в мои, и они были наполнены каким-то тайным знанием. Я почти чувствовал, что он может разгадать, какому осквернению подверглась моя ладонь рано утром, до восхода солнца, будто презерватив, который я приобрел на заправке, источал скрытый запах или масло, которые могли различить лишь самые праведные из людей.
— Мы живем в последние времена, — сказал он мне. — Будь настороже.
Я положил автомобильный душ на цемент, взял бутылку «Windex», бумажные полотенца и подошел к участку асфальта с битумом, чтобы обработать ряд лобовых стекол, забрызганных водой. Впереди, на расстоянии, я видел сосны на холмах, начавшие качаться на ветру, и был благодарен за этот ветерок, проносившийся мимо, как за облегчение, хотя знал, что он увеличит мои шансы обгореть: вода уже смыла с меня лосьон от загара с защитой 40 SPF, и кончики пальцев начинали краснеть.
Я занимался пятым или шестым стеклом, когда ко мне приблизилась женщина.