— Я уверена, это была ошибка, — сказала она, вечная примирительница. — Зачем ты за ним так шпионишь? — Потом она заставила себя улыбнуться и сказала: — Давай сегодня вечером сделаем крем-брюле. Достанем бабушкино серебро, и все такое.
Я уже около часа лежал в спальном мешке на темном первом этаже в доме Хлои. Я решил сесть и прислушаться к ровному дыханию Брендона, прежде чем попытаться подняться по лестнице. Упаковка с презервативами была заткнута за резинку моих пижамных штанов; пластик царапал мою кожу так, что она горела. Я понятия не имел, как собирался это сделать. Прокрасться в ее комнату и заявить о своих намерениях? Встать в дверном проеме, надеясь, что она сделает первый шаг?
— Я не сплю, если ты об этом думаешь, — сказал Брендон. Я услышал, как он сбрасывает одеяло на пол рядом с кроватью. — Ваше кино мне спать не дает.
— Извини, — сказал я. — Я думал, будет весело. Кражи, убийства, машины, тонущие в яме с гудроном.
— Знаешь что? — сказал он, босые ноги прошлепали по бетонному полу, когда он подошел ко мне. Я различил очертания его прилизанных волос, потом тонкие руки, высунувшиеся из рукавов пижамы. — Ты не похож на остальных ее бойфрендов. Ты куда лучше.
— Ну, спасибо.
Он стоял у края моего спального мешка, пальцы его ног ерзали по полотняной подстилке.
— Можно у тебя кое-что спросить?
Мои глаза привыкали к темноте, я видел, что его лицо искажено, двойные морщинки пересекают середину лба. Я слышал шаги там, где наш потолок находился прямо под спальней Хлои.
— Как ты проходишь в игре на пятидесятый уровень?
Он озорно улыбнулся. То, что он собирался сказать, осталось несказанным.
Он сел у края спального мешка.
— Не возражаешь? — спросил он, держа пульт телевизора так, чтобы я мог его видеть. Он включил телевизор и перебрался к «PlayStation», чтобы нажать кнопку включения. Мы встали на игровые позиции, подавшись вперед к экрану. Теперь мы стояли в зале огромного готического замка, освещенного факелами. Темно-красный ковер лежал через всю комнату, от одной двери до другой, и стражники в золотой форме стояли у каждого входа.
Глаза Брендона зажглись. Он бессознательно облизал губы.
— Это трудная часть. Прибегут стражники, если я сдвинусь хоть на дюйм.
— Сначала проверь свои припасы.
Мы оба начали рыться в зельях и подбирать оружие посильнее. Брендон, очевидно, не следил за своими припасами. Использовал слишком много зелья без надобности. Отшвыривал луки, не пытаясь сначала продать их на рынке. Хотя я продолжал думать о Хлое в спальне над нами, я пытался блокировать эти мысли. Я уже создал себе алиби: как я мог уйти, если ее брат меня видел?
После нескольких часов напряженной концентрации мы оба откинулись на спальный мешок.
Брендон приподнялся на локте, подперев ладонью подбородок.
— Знаешь что? — спросил он.
— Не знаю, — сказал я.
— Я думаю, он, наверное, гей, — сказал он, и голос его вдруг сорвался на последнем слове. Он отвел взгляд. Его дыхание было частым. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: он говорил о нашем персонаже.
— Да?
— Да, правда думаю, — сказал он. — Столько геля для волос.
Когда он взглянул на меня, мы оба знали, что мы представляем собой.
Мы решили продолжать игру, пока он не добрался до следующего уровня. К тому времени, как оранжевый рассвет просочился сквозь ставни и оформился в косые прямоугольники на бетоне, Хлоя уже приготовила завтрак одна.
— Сюрприз, — сказала она, стоя на нижней ступеньке, отказываясь ступать на пол цокольного этажа. Она не казалась удивленной. И не сочла нужным переодеться, оставаясь в хлопчатобумажном халате. Я пытался заглушить ее боль и не отрывал глаз от сникшего спального мешка под ногами. — Завтрак подан.