— Ну, может быть, я подумаю о продаже книги немного позже.
На что я положил ещё мешочек с монетами. Улыбаясь.
— А теперь?
— Хм, если вы и член департамента магии, то очень богатый.
Так что расстались мы довольные друг другом. И на этом можно сказать мои приключения и закончились. А я, недолго думая (хотя до этого планировал задержаться) направился домой. Вновь с помощью универсального портключа. Ведь дома меня ждала новая и вполне важная работа. Месть и наказание.
Вернон должен был получить по заслугам уже давно. Ко мне он не относился ни как к сыну, ни как человеку. Он видел во мне врага, которого он хотел подчинить себе, растоптать, унизить… Никакой жалости в нём не было, когда он порол меня без всякой причины, оскорблял… Но немного подумав, я всё-таки неожиданно задал себе вопрос — а не боялся ли он меня? Скорее всего, боялся, все эти годы, даже перед событием, когда он узнал что я волшебник. Но сегодня все страхи Верона я выжму наружу…
С этими мыслями я вошёл в дом, хлопнув дверью. Моё состояние можно сравнить только с раздражением, вперемешку со щепоткой злости. Моё настроение ухудшилось тогда, когда я стал приближаться к этому дому.
Петунья с Дадли вжались в диван, как они услышали мой хлопок двери, и их теперь не интересовал телевизор, они оба взглянули на коридор, откуда я появился, и сразу же побледнели. Но Вернон только покраснел, свирепея и поднимаясь со своего кресла.
— Ах ты, мерзкий щенок! Я тебя сейчас мигом проучу.
Пусть скажет спасибо, что я был в не настроении и очень был занят своим планом мести, зная только одно — дядя мне нужен живым и невредимым. И лишь, поэтому, когда он только встал и сделал один шаг, я махнул палочкой на него. Тут же это старое, толстое тело Вернона словно толкнули невидимые силы, и оно упало обратно в кресло, которое откинулась чуть назад, встав на две ножки, и в итоге упало, вместе с моим дядюшкой. Я бы посмотрел, как беспомощно болтались на верху ноги Вернона, но всё-таки не особо хотелось, поэтому я влетел в свою комнату, упал на ходу прямо в кровать и заржал. Но через некоторое время мой покой был нарушен стук в дверь, но без разрешения никто не входил. Интересно, кто это осмелился?
— Входите.
Я увидел Петунью, которая мягко толкнула плечом дверь, открывая её, а в руках у неё поднос со стеклянным стаканом, в котором было молоко, и печенье с шоколадной крошкой.
— Гарри, я принесла тебе поесть.
Я опешил от такой заботы, но в мыслях резко проскользнула мысль, что они решили меня отравить. Но приглядевшись к женщине, я понял, что ничего дурного против меня она не замыслила.
— Поставь на тумбочку.
Показав на ту, которая стояла возле кровати. Тётушка не спеша подошла, ставя поднос на указанное место, но больше не проронила ни слова, что даже хорошо. Но только она собралась уходить, как я неожиданно спросил её, и кажется, от моего голоса она даже дрогнула.
— Постой. Вот скажи мне, дядя Вернон боится меня?
Женщина лишь коротко посмотрела на меня, но потом опустила глаза, слегка выдыхая ответив.
— Да… Он с самого начала тебя боялся, мы даже говорили об этом ещё давно, до появления этих странных писем.
Ясно. Значит я для своего дорогого дядюшки что-то вроде бомбы замедленного действия.
Впрочем, я только хмыкнул, значит, догадка моя оказалась верна. Я вновь взглянул на женщину, которая стояла и ждала моего разрешения уйти, что я вскоре дал такое разрешение, тихо сказав: «Спасибо», чем еще больше смутил ее. Но теперь стоило подумать о «наказании».
Долго ломать голову я не хотел, и потому просто наложил заклинание на газету и специально оставил её на видном месте, а точнее на столе в кухне. Вернон как раз прошёл на кухню и увидев свежий выпуск взял её в руки, стал пробираться глазами по содержимому, и направился в туалет, где и заперся. Да, была у него такая дурная привычка, но мне она только вышла на руку. Я даже подпёр дверь стулом, чтобы дядюшка не смог выйти из туалета…
Итак, Вернон сидел и читал спокойно газету, где-то минуту, пока буквы не поплыли перед глазами. Точнее в газете, они стали выходить из своих строчек, слипаться, сходить в одну кучу, создавая чистые поля, или какой-то замысловатый узор. Мистер Дурсль в недоумении похлопал глазами, но в ужасе осознал, что буквы вырисовываются чьё-то лицо… Его лицо.