Тоя, Гарри и Рон пытались придать своим лицам такое выражение, словно эта история их совсем не удивила — словно все произошло именно так, как описывала Гермиона.
— Ну что ж, в таком случае… — задумчиво произнесла профессор МакГонагалл, оглядев всех троих своих первокурсников и задержав взгляд на Тое. — Мисс Грэйнджер, глупая вы девочка, как вам могло прийти в голову, что вы сами сможете усмирить горного тролля?!
Гермиона опустила голову. А Тоя был настолько поражен, что, кажется, снова утратил дар речи. Уж кто-кто, а Гермиона никогда бы не нарушила школьные правила, но сейчас она представила все так, словно сознательно пошла на серьезное нарушение. И все это для того, чтобы вытащить их с Роном из беды. Это было так же неожиданно, как если бы Старатель начал всех замораживать.
— Мисс Грэйнджер, по вашей вине на счет Гриффиндора записываются пять штрафных очков! — сухо произнесла профессор МакГонагалл. — Я была о вас очень высокого мнения и весьма разочарована вашим проступком. Если с вами все в порядке, вам лучше вернуться в башню Гриффиндора. Все факультеты заканчивают прерванный банкет в своих гостиных.
Гермиона вышла из комнаты. Профессор МакГонагалл повернулась к Гарри, Рону и Тое.
— Что ж, даже выслушав историю, рассказанную мисс Грэйнджер, я все еще утверждаю, что вам просто повезло. Но тем не менее далеко не каждый первокурсник способен справиться со взрослым горным троллем. Каждый из вас получает по пять призовых очков. Я проинформирую профессора Дамблдора о случившемся. Вы можете идти.
Проходя мимо Снегга, Тоя услышал:
– Безрассудны поступок. Минус пять очков Слизерину. Но… За впечатляющее мастерство в бою добавляю десять. Однако я сниму их, если через десять минут вы не будете в своей спальне. Надеюсь вы меня поняли.
– Благодарю, профессор Снегг!
Он поспешно вышел из туалета и не произнес ни слова до тех пор, пока не спустился в подземелье и наконец вздохнул с облегчением.
Даже не смотря, что они не успели обсудить случившееся, с этого момента Тоя стал другом Гарри, Рона и конечно же Гермионы. Есть события, пережив которые, нельзя не проникнуться друг к другу симпатией. И победа над четырехметровым горным троллем, несомненно, относится к таким событиям.
Глава 7 О Квиддиче, драконе и запретном лесе.
В спальне Слизерина царил уют. Крэбб с Пенси Паркинсон сидели на кроватях. Драко, Тоя и Блейз Забини – на полу, передавая друг другу какие-то банки и бутылки, внюхиваясь, дегустируя и переливая таинственные смеси из одних емкостей в другие. Рядом с ними стоял маленький котел. Гойл в розовой пижаме наблюдал за их действиями из-под одеяла. Теодор Нотт пытался что-то сделать пальцами из узловатого корня, отчего его простыня была усеяна мусором.
– А я говорю, что хвоя перестояла – нудел Драко, ныряя носом в банку с чем-то мутно-коричневым. – Запах совсем не тот.
Тоя отобрал у него банку, понюхал и отставил:
– Всё то. И хватит трясти, осадок взболтаешь.
Забини облизал палец, обмокнутый в одну из склянок, и скривился:
– Откуда здесь масло? Ты делаешь заправку для салатов?
– Тьфу! – сердито воскликнул Тоя. – Зачем ты ее трогаешь? Там скорпион, утопленный в подсолнечном масле! Средство от ожогов! Я его отдельно отставил!
Драко поднес бутылку к лицу и всмотрелся:
– Кажется, так и есть. Вон он плавает. Придурок Тоя. Зачем было брать матовую? Его же совсем не видно.
– Что оказалось под рукой, то и взял, – обиделся Тоя. – Не очень-то повыбираешь, когда у тебя в руке живой скорпион, которого по рецепту нужно быстро утопить в масле. И вообще, я наклеил на нее предупреждающую надпись. Наверное, она оторвалась. Или кто–то оторвал.
Он красноречиво взглянул на брата, но тот лишь хмыкнул:
– Что Забини твоя надпись? Вот помрет сейчас, и останемся в меньшинстве перед гриффиндорцами накануне матча по квиддичу.
Тоя улыбнулся. Мечтательно и нежно.
– Ты улыбаешься так раз в году, когда я умудряюсь упасть с метлы.
– Или когда кто–то слизывает масло из бутыли с дохлым ядовитым скорпионом – дополнил Тоя и заботливо спросил Забини, – у тебя есть заклинание от ядов? Или охранный амулет?