— Я с тобой.
— Нет. Ты останешься здесь.
— Почему?
— Потому что я хочу побыть одна.
— Зачем?
— Подумать.
— О чём?
— О нас.
Он смотрел на неё.
— Хорошо, — сказал он. — Иди. Но возьми пистолет.
— Возьму.
— И телефон.
— Возьму.
— И не уходи далеко.
— Микеле.
— Что?
— Я вернусь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она поцеловала его. Вышла.
Микеле остался один.
Смотрел в окно, как она уходит.
Виолетта шла по улицам Палермо.
Не спеша. Не оглядываясь.
Она чувствовала себя странно. Впервые за долгое время — одна. Без охраны. Без Микеле. Без пистолета в кармане — хотя пистолет был, она не врала.
Она зашла в кафе на площади Массимо. Заказала кофе. Села за столик у окна.
— Вы одни? — спросил официант.
— Да.
— Ждёте кого-то?
— Нет.
— Хорошо.
Он ушёл.
Виолетта смотрела на улицу. На людей. На машины. На голубей.
Она думала о Микеле.
О том, как он изменился. Как повзрослел. Как убил человека — нет, нескольких — ради неё.
Она думала о себе.
О том, что она сделала. О том, что могла сделать иначе.
Она думала о будущем.
О том, будет ли оно.
— Виолетта.
Она подняла голову.
Перед ней стоял мужчина. Лет сорока. В дорогом костюме. С золотым перстнем на пальце.
— Вы меня знаете? — спросила она.
— Я знал вашего мужа.
— Он мёртв.
— Знаю.
— Что вам нужно?
— Поговорить.
— О чём?
— О Микеле Корлеоне.
Она напряглась.
— Что с ним? — спросила она.
— С ним — ничего. С вами — будет.
— Угрожаете?
— Предупреждаю.
— О чём?
— Что вы не должны быть с ним.
— Почему?
— Вы опасны.
— Я?
— Да.
— Чем?
— Вашим прошлым.
Виолетта сжала кулаки.
— Кто вы? — спросила она.
— Человек, который хочет, чтобы вы ушли.
— А если не уйду?
— Тогда вы умрёте.
Он ушёл.
Виолетта осталась сидеть.
Кофе остыл.
Она не пила.
Она вернулась в особняк через час.
Микеле ждал в холле.
— Ты бледная, — сказал он.
— Я всегда бледная.
— Сейчас — больше.
— Устала.
— Что случилось?
— Ничего.
— Врёшь.
— Да. — Она взяла его за руку. — Ко мне подошёл человек.
— Кто?
— Не знаю. Сказал, что я должна уйти.
— Или?
— Или я умру.
Микеле сжал кулаки.
— Ты запомнила его лицо? — спросил он.
— Да.
— Опиши.
— Высокий. Лысый. Золотой перстень.
— Это кто-то из наших.
— Твоих?
— Корлеоне. Перстень с орлом — символ семьи.
— Ты знаешь его?
— Нет. Но я узнаю.
— Зачем?
— Чтобы защитить тебя.
— Ты не должен.
— Должен.
— Почему?
— Потому что я люблю тебя.
— Этого недостаточно.
— Достаточно.
Она поцеловала его.
— Пойдём в комнату, — сказала она.
— Пойдём.
В комнате он закрыл дверь.
— Раздевайся, — сказал он.
— Зачем?
— Хочу на тебя смотреть.
— Я не модель.
— Ты — жизнь.
Она разделась.
Он смотрел.
— Ты красивая, — сказал он.
— Ты говоришь это каждый день.
— И буду говорить.
— Докажи.
Он подошёл к ней. Взял за руку. Повёл к кровати.
— Смотри на меня, — сказал он.
— Смотрю.
— Не закрывай глаза.
— Не буду.
Он вошёл в неё.
Медленно. Глубоко.
Она вздохнула.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Виолетта.
Он начал двигаться.
Она кончила.
Он — следом.
Упал на неё, тяжело дыша.
— Ты устал? — спросила она.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Он повернулся на спину. — Устал.
— От чего?
— От войны.
— Она кончилась.
— На сегодня.
— А завтра?
— Завтра будет новый день.
Она положила голову ему на плечо.
— С тобой? — спросила она.
— С тобой.
Она закрыла глаза.
И уснула.
Глава 27
Микеле не спал всю ночь.
Он лежал на спине, смотрел в потолок и перебирал в голове лицо человека из кафе. Высокий. Лысый. Золотой перстень. Глаза — холодные, как у рыбы. Он запомнил их. Он никогда не забывал лиц.
Виолетта спала рядом. Её рука лежала на его груди, дыхание было ровным, спокойным. Она не знала, что он не спит. Не знала, что он уже всё решил.
Утром, когда она ещё спала, он встал, оделся и пошёл к Винченцо.
Брат сидел в своей комнате — в той самой, где мониторы занимали всю стену, где пахло озоном и бессонницей. Он не спал — как всегда.