— Не хочу.
— Надо.
— Почему?
— Потому что она не уйдёт.
Он вздохнул.
— Ты права, — сказал он.
— Всегда права.
— Не всегда.
— Сегодня — права.
Он встал. Протянул руку.
— Идём, — сказал он.
— Идём.
Они оделись. Вышли.
Джульетта стояла в коридоре с подносом.
— Вы живы, — сказала она.
— Да, — ответил Микеле.
— Вы выглядите...
— Как?
— Счастливыми.
Микеле посмотрел на Виолетту.
— Мы счастливы? — спросил он.
— Не знаю.
— Врёшь.
— Да. — Она улыбнулась. — Счастливы.
Джульетта улыбнулась.
— Наконец-то, — сказала она. — А то я уже думала, что вы оба умрёте идиотами.
— Мы идиоты, — сказал Микеле.
— Но живые.
— Пока да.
Джульетта покачала головой.
— Идите завтракать, — сказала она. — Я поставлю в гостиной.
— Спасибо, — сказала Виолетта.
— Не благодари. Я сестра.
Она ушла.
Микеле и Виолетта пошли в гостиную.
Глава 33
После завтрака Микеле предложил Виолетте прогуляться.
Не в саду — в городе. Виолетта удивилась. Он никогда не предлагал гулять по городу. Слишком опасно. Слишком много врагов. Слишком много глаз.
— Ты уверен? — спросила она.
— Уверен.
— Война кончилась?
— Кончилась.
— Врагов больше нет?
— Винченцо сказал, что все мертвы.
— Ты веришь Винченцо?
— Всегда.
— Тогда пойдём.
Она взяла его за руку. Они вышли.
Улицы Палермо были полны людей.
Туристы с картами, местные с сумками, дети с мороженым. Микеле шёл с Виолеттой за руку, чувствовал себя чужим в этом мире нормальной жизни. Он не привык к толпам. Не привык к улыбкам. Не привык к тому, что никто не смотрит на него с ужасом.
Виолетта шла рядом, смотрела по сторонам, улыбалась.
— Ты счастлива? — спросил он.
— Да.
— Правда?
— Правда. Я никогда не была так счастлива.
— Даже когда была маленькой?
— В детстве я была несчастна. Отец бил меня. Мать пила. Я не знала, что такое счастье.
— А теперь?
— Теперь — знаю.
Она остановилась. Повернулась к нему.
— Теперь я знаю, что такое быть любимой. Быть нужной. Быть живой.
— Ты жива.
— Благодаря тебе.
— Ты жива благодаря себе. Я только помог.
Она поцеловала его. Прямо на улице. Прямо при всех.
Люди смотрели. Кто-то улыбался. Кто-то отворачивался. Кто-то фотографировал.
Микеле было всё равно.
— Пойдём в кафе, — сказал он.
— Я хочу мороженого.
— Я знаю.
— Фисташковое.
— И лимонное.
— Ты запомнил.
— Я запоминаю всё, что связано с тобой.
Она улыбнулась. Взяла его за руку.
Они пошли в кафе.
Кафе на площади Массимо.
Те же столики. Те же зонтики. То же мороженое.
Виолетта ела, смотрела на собор и улыбалась.
— Я люблю этот город, — сказала она.
— Почему?
— Потому что здесь я нашла тебя.
— Ты нашла меня в саду.
— Я нашла тебя в Палермо. В саду — только встретила.
— Какая разница?
— Большая.
Она откусила ложку мороженого.
— Ты будешь? — спросила она.
— Нет.
— Микеле.
— Хорошо.
Он наклонился. Она поднесла ложку к его рту. Он открыл рот.
Мороженое было холодным, сладким, с горьковатым привкусом фисташек.
— Вкусно, — сказал он.
— Скажи «спасибо».
— Спасибо.
Она поцеловала его в уголок губ.
— Ты учишься, — сказала она.
— Ты хороший учитель.
— А ты — хороший ученик.
Они сидели в кафе, смотрели на собор, на голубей, на людей. Время остановилось.
Не было войны.
Не было смерти.
Была только она.
И он.
И любовь.
После кафе они пошли в парк.
Старый, с высокими деревьями, с фонтаном, с детьми, которые бегали по дорожкам.
— Ты был здесь раньше? — спросила Виолетта.
— Нет.
— Почему?
— Не было времени.
— А сейчас?
— Сейчас — есть.
Она взяла его за руку.
— Пойдём к фонтану, — сказала она.
— Пойдём.
Они сели на скамейку у фонтана.
— Ты знаешь, что я никогда не была в парке? — спросила она.
— Почему?
— Не с кем.
— А сейчас?
— Сейчас — с тобой.
Она положила голову ему на плечо.
— Расскажи мне что-нибудь, — сказала она.
— О чём?
— О твоём детстве.
— Я был мальчиком.
— Я знаю.
— Я не убивал. Не любил. Не жил.
— А что ты делал?
— Ждал.
— Чего?
— Тебя.
Она подняла голову. Посмотрела на него.