— Она плачет по ночам.
— Я слышал.
— Ты приходил?
— Да.
— Спасибо.
— Не благодари.
Виолетта села за стол. Микеле — рядом.
— Ты ревнуешь? — спросил он тихо.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Она взяла чашку с кофе. — Ревную.
— К ребёнку?
— К тому, что ты улыбаешься ей.
— Она не умеет предавать.
— Я тоже не умею.
— Умеешь.
— Умела. Теперь — нет.
— Докажи.
— Как?
— Роди мне сына.
Она замерла.
— Что? — переспросила она.
— Ты слышала.
— Ты серьёзно?
— Я никогда не был серьёзнее.
Она смотрела на него.
— Сейчас?
— Не сейчас. Скоро.
— Ты боишься?
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Он взял её за руку. — Боюсь.
— Чего?
— Что я не смогу быть отцом.
— Сможешь.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты любишь.
— Этого недостаточно.
— Достаточно.
Джульетта поставила на стол тарелки.
— Ешьте, — сказала она. — И прекратите спорить.
— Мы не спорим, — сказал Микеле.
— Спорите.
— Нет.
— Да.
— Джульетта...
— Я сказала — ешьте.
Они взяли вилки.
Виолетта смотрела в тарелку, но не ела. Мысли крутились вокруг одного: «Роди мне сына». Он сказал это так просто. Как будто речь шла о том, чтобы купить новую рубашку или заказать кофе. А она сидела и не могла выдохнуть.
Микеле ел. Не смотрел на неё. Жевал. Глотал. Обычный завтрак. Обычный день. Обычная жизнь.
— Ты не ешь, — сказал он, не поднимая головы.
— Не хочу.
— Надо.
— Не могу.
— Почему?
— Думаю.
— О чём?
— О том, что ты сказал.
Он поднял голову. Посмотрел на неё.
— Я сказал правду.
— Я знаю.
— Тогда ешь.
Она взяла вилку. Отправила в рот кусок яичницы. Жевать не могла. Проглотила почти не жуя.
— Ты боишься? — спросил он.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Она отложила вилку. — Боюсь.
— Чего?
— Что я не смогу быть матерью.
— Сможешь.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты женщина.
— Этого недостаточно.
— Достаточно.
Она смотрела на него.
— Ты всегда такой уверенный? — спросила она.
— Когда дело касается тебя — да.
— Почему?
— Потому что я люблю тебя.
— Этого недостаточно.
— Достаточно.
Джульетта поставила на стол чайник.
— Вы будете кофе? — спросила она.
— Да, — сказал Микеле.
— Нет, — сказала Виолетта.
— Так да или нет?
— Нет.
— Хорошо.
Джульетта налила кофе Микеле. Виолетте — воду.
— Пей, — сказала она.
— Спасибо.
— Не благодари.
Джульетта отошла.
Виолетта взяла стакан. Отпила. Вода была холодной. Она обожгла горло.
— Ты не в себе, — сказал Микеле.
— Я в себе.
— Нет. Ты далеко.
— Я здесь.
— Докажи.
Она посмотрела на него. Взяла его руку. Положила себе на живот.
— Чувствуешь? — спросила она.
— Что?
— Пустоту.
— Там не пустота.
— А что?
— Скоро будет жизнь.
Она убрала его руку.
— Ты самоуверен, — сказала она.
— Я голоден.
— Чем?
— Тобой. Ребёнком. Будущим.
Она смотрела на него.
— Ты невыносим, — сказала она.
— Я знаю.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Виолетта.
Она поцеловала его. Прямо на кухне. Прямо при всех.
Лука усмехнулся. Сара улыбнулась. Доменико покачал головой. Винченцо не поднял головы. Антонио поднял бокал. Джульетта вздохнула.
— Вы невыносимы, — сказала она.
— Знаем, — ответил Микеле.
— Идите гулять.
— Куда?
— В сад. На воздух. Подальше от меня.
Микеле встал. Протянул руку Виолетте.
— Идём, — сказал он.
— Идём.
Они вышли.
В саду было тихо.
Джузеппе подрезал жасмин.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе, — ответил Микеле.
— Вы ссорились?
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Микеле взял Виолетту за руку. — Ссорились.
— Из-за чего?
— Из-за ребёнка.
Джузеппе выпрямился. Посмотрел на Виолетту.
— Ты беременна? — спросил он.
— Нет.
— А хочешь?
— Не знаю.
— Врёшь.
— Да. — Она сжала руку Микеле. — Хочу.
— Тогда делай.
— Что?
— Ребёнка.
Джузеппе вернулся к работе.
Виолетта смотрела на него.
— Твой садовник мудрее всех нас, — сказала она.
— Да.
— Ты слушаешь его?
— Всегда.
— И что он сказал?