— Немного.
— Терпи.
— Терплю.
Он вошёл в неё сзади. Медленно. Глубоко.
— Держись, — сказал он.
— Держусь.
Она кончила. Он — следом.
— Пойдём в кабинет отца, — сказал он.
— Ты с ума сошёл.
— Возможно.
В кабинете дона пахло кожей и вином.
Микеле уложил Виолетту на стол. Тот самый, за которым дон подписывал смертные приговоры.
— Ты ненормальный, — сказала она.
— Я знаю.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
Он вошёл в неё. Медленно. Глубоко.
— Смотри на меня, — сказал он.
— Смотрю.
— Не закрывай глаза.
— Не буду.
Она кончила. Он — следом.
Дверь открылась без стука.
— Какого чёрта? — спросил Лука.
Он стоял в дверях. С пистолетом в руке. С выражением лица, которое говорило: «Я не это ожидал увидеть».
Микеле замер. Виолетта замерла.
— Выйди, — сказал Микеле.
— Вы в кабинете отца!
— Выйди.
— Вы...
— Лука!
Лука вышел. Закрыл дверь.
Микеле уткнулся лбом в плечо Виолетты.
— Ты серьёзно? — спросила она.
— Не я открыл дверь.
— Ты не запер дверь.
— Ты отвлекла.
— Это оправдание?
— Это правда.
Она засмеялась.
— Твой брат видел твой член, — сказала она.
— Мой брат видел много чего.
— Но не твой член.
— Теперь — видел.
Она поцеловала его.
— Пойдём в комнату, — сказала она.
— Пойдём.
В коридоре Лука стоял у стены. Красный.
— Вы не сказали, что заняты, — сказал он.
— Ты не постучал, — ответил Микеле.
— Дверь была открыта.
— Я забыл закрыть.
— Это не оправдание.
— Это правда.
Лука посмотрел на Виолетту.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Да, — ответила она.
— Врёшь.
— Да. — Она улыбнулась. — Но это приятно.
Лука усмехнулся.
— Вы оба идиоты, — сказал он.
— Знаем, — ответил Микеле.
Лука ушёл.
Вечером все собрались за ужином.
Дон во главе стола. Доменико справа. Лука слева. Винченцо напротив. Антонио рядом с Линой. Микеле — с Виолеттой.
— Лука сегодня красный, — сказал Доменико.
— Мне жарко, — ответил Лука.
— На улице холодно.
— У меня температура.
— Врёшь.
— Да. — Лука посмотрел на Микеле. — Но я не жалуюсь.
Микеле покраснел.
Виолетта сжала его руку под столом.
— Ты красный, — прошептала она.
— Я не красный.
— Красный.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Он вздохнул. — Красный.
Она улыбнулась.
Маттео отложил вилку.
— Дядя Лука, — сказал он. — А почему ты красный?
— Ешь, — сказала Тереза.
— Я хочу знать.
— Маттео.
— Хорошо.
Он вернулся к еде.
Джульетта поставила на стол десерт.
— Ешьте, — сказала она.
— Я не голоден, — сказал Микеле.
— Ешь.
— Джульетта...
— Я сказала — ешь.
Он взял вилку. Начал есть.
Виолетта смотрела на него.
— Ты смотришь на меня, — сказал он, не поднимая головы.
— Да.
— Ешь.
— Не хочу.
— Я сказал — ешь.
Она улыбнулась. Взяла вилку.
После ужина они поднялись в комнату.
Микеле закрыл дверь. Запер на ключ.
— Теперь никто не войдёт, — сказал он.
— Уверен?
— Уверен.
— Лука может выломать дверь.
— Не выломает.
— Почему?
— Он напуган.
Виолетта засмеялась.
— Ты напугал своего брата?
— Я напугал его своим членом.
— Это не смешно.
— Смешно.
Она поцеловала его.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Виолетта.
Она обняла его.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь — спать.
— Я не хочу.
— Надо.
— Почему?
— Завтра будет новый день.
— С тобой?
— С тобой.
Она закрыла глаза.
И уснула.
Микеле смотрел на неё.
На её спокойное лицо.
На её губы — припухшие от поцелуев.
На её руки — которые сжимали его даже во сне.
Он улыбнулся.
Закрыл глаза.
И заснул.
Глава 37
Вечером того же дня дон позвал Микеле в свой кабинет.
Не через посыльного. Не через Джульетту. Сам пришёл в комнату Микеле и сказал: «Идём». Два слова. Ничего больше. Но в его голосе было столько холода, что Виолетта вздрогнула.
Микеле встал. Виолетта хотела пойти с ним.
— Нет, — сказал дон. — Он придёт один.
Микеле вышел. Закрыл дверь. Пошёл за отцом.
Кабинет дона встретил его запахом сигар и старого дерева. Дон сел за стол. Не предложил сесть. Микеле остался стоять. Сердце колотилось. Он не боялся отца. Но сейчас — боялся.