— Не буду.
Он вышел.
Она осталась одна.
Смотрела в окно, как он уходит.
И молилась.
Глава 5
Порт. Склад 17
Он не взял машину.
Шёл пешком. Быстро. Зло. Каждый шаг вбивал в землю ярость, которая копилась двадцать лет. Мимо старых домов, мимо спящих улиц, мимо фонарей, которые мигали, как будто хотели предупредить его: «Не ходи. Вернись. Ты ещё мальчик».
Он не слушал.
Карман оттягивал нож. Тот самый, который подарил Лука. Лезвие было острым — он проверял перед выходом. Провёл пальцем по стали — порезался. Кровь выступила на подушечке. Он слизнул её. Солёная. Горячая. Настоящая.
В порту пахло рыбой, соляркой и смертью.
Склад 17 стоял в конце пирса. Ржавый, заброшенный, с выбитыми окнами и провалившейся крышей. Внутри горел свет — тусклый, жёлтый, от переносных ламп.
Микеле остановился в тени контейнера. Достал нож. Покрутил. Не для красоты — для уверенности.
Он не знал, сможет ли.
Но знал, что должен.
Четверо охранников стояли у входа. Двое курили. Один сидел на ящике, чистил пистолет. Четвёртый говорил по телефону.
Микеле считал.
Один. Два. Три. Четыре.
Он мог бы зайти сзади. Мог бы подождать, пока они разойдутся. Мог бы придумать план.
Он не стал.
Вышел из тени. Пошёл прямо к ним.
— Эй, — сказал охранник, который чистил пистолет. — Ты кто?
Микеле не ответил.
— Я сказал — ты кто?
Микеле улыбнулся. Холодно. Как учил Лука.
— Смерть, — сказал он.
Он ударил первым.
Нож вошёл в горло говорившему по телефону. Тот упал, даже не вскрикнув.
Второй охранник выхватил пистолет. Не успел выстрелить — Микеле перехватил его руку, сломал запястье. Хруст. Крик. Третий удар — нож в живот.
Третий побежал. Микеле догнал. Ударил в спину.
Четвёртый стоял на коленях, сжимал простреленную ногу. Он выстрелил в кого-то из своих — или в себя? Микеле не смотрел.
Четыре тела. Четыре лужи крови.
Микеле стоял над ними. Нож в руке. Кровь на рубашке. На лице. На губах.
Он не дрожал.
— Марчелло! — крикнул он. — Выходи!
Тишина.
— Выходи, или я зайду!
Дверь склада открылась.
Высокий. Лысый. В дорогом костюме. С пистолетом в руке.
— Микеле Корлеоне, — сказал он. — Я ждал тебя.
— Тогда ты знаешь, зачем я пришёл.
— Знаю. Ты пришёл умереть.
— Я пришёл убить.
Марчелло выстрелил.
Микеле увернулся. Пуля ушла в стену.
Он бросился вперёд. Нож — в плечо. Марчелло выронил пистолет. Микеле ударил снова. В живот. В грудь. В шею.
Марчелло упал.
Микеле стоял над ним. Нож в руке. Кровь текла по пальцам.
Он смотрел на тело. На лицо. На глаза, которые смотрели в никуда.
— Ты убил его, — сказал голос.
Он обернулся.
Виолетта стояла в дверях склада. В чёрном платье. С пистолетом в руке. Опущенным.
— Ты стреляла? — спросил он.
— Нет. Ты сам.
— Я не стрелял. Я резал.
— Это убийство.
— Это месть.
— Одно и то же.
Она подошла. Посмотрела на тела. На кровь. На него.
— Ты не дрожишь, — сказала она.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Он вытер нож о рубашку убитого. — Дрожу. Но не при тебе.
— Почему?
— Потому что ты не должна знать, что я боюсь.
— Чего ты боишься?
— Что мне понравилось.
Она смотрела на него.
— Тебе понравилось?
— Не знаю.
— Врёшь.
— Да. — Он спрятал нож. — Понравилось.
— Это хорошо?
— Не знаю.
— Узнаешь.
Она взяла его за руку. Кровавую. Сжала.
— Пойдём, — сказала она.
— Куда?
— Ко мне.
— Зачем?
— Смыть кровь.
Он пошёл.
В её доме вода была горячей.
Она завела душ. Раздела его. Молча. Пуговица за пуговицей. Кровь на рубашке засохла, ткань прилипла к коже.
— Больно? — спросила она.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Он поморщился, когда она оторвала рубашку от раны на плече. — Больно.
— Терпи.
— Терплю.
Она завела его в душ. Вода была горячей. Пар заволок всё вокруг.
— Закрой глаза, — сказала она.
— Зачем?
— Я хочу тебя помыть.
Он закрыл.
Она мыла его. Медленно. Тщательно. Намыливала грудь, плечи, руки.
— Ты дрожишь, — сказала она.
— Холодно.
— Врёшь.
— Да. — Он открыл глаза. — Дрожу.
— Чего боишься?
— Что ты уйдёшь.
— Не уйду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она поцеловала его.
— Ты не говорил, что любишь меня, — сказала она.
— Не люблю.
— Врёшь.
— Да. — Он выключил воду. — Не знаю.