Пули свистели над головой, выбивали куски камня из фонтана.
— Ложись! — крикнул Микеле.
Она упала. Он — на неё.
Пуля прошла в сантиметре от его уха, впилась в дерево позади.
— Ты в порядке?
— Да. А ты?
— Жив.
Он встал. Выстрелил. Ещё один враг упал.
Они побежали дальше.
Битва длилась два часа.
Когда всё кончилось, Микеле опустил пистолет. Руки дрожали. Не от страха — от напряжения.
— Всё, — сказал он.
— Да.
— Ты жива.
— Жива.
— Ранена?
— Пуля задела плечо. Неглубоко.
Он обнял её. Прижал к себе так сильно, что она охнула.
— Никогда больше.
— Не могу обещать.
— Тогда обещай возвращаться.
— Это я могу.
Она поцеловала его.
— Пойдём в дом.
— Пойдём.
Антонио обработал рану Виолетты в операционной.
— Царапина, — сказал он, накладывая швы. — Заживёт через неделю.
— Спасибо.
— Не благодари.
Он вышел.
Микеле сидел рядом, держал её за руку.
— Ты как?
— Устала. Но жива.
— Пойдём в комнату.
— Пойдём.
В комнате он закрыл дверь. Прислонился к ней спиной. Смотрел на неё.
— Я мог тебя потерять.
— Не мог.
— Почему?
— Я слишком живучая.
Он усмехнулся.
— Раздевайся.
— Зачем?
— Хочу убедиться, что ты цела.
— Убедился.
— Нет. Хочу увидеть сам.
Она разделась. Медленно. Он смотрел на каждый синяк, на каждую царапину, на повязку на плече.
— Ты красивая.
— Даже с синяками?
— Особенно с синяками.
Она подошла к нему. Обняла.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Виолетта.
Она поцеловала его.
— Пойдём в кровать.
— Пойдём.
Они легли. Обнялись. Уснули.
За окном занимался рассвет.
Новый день начинался.
Глава 40
Виолетта проснулась оттого, что в комнате кто-то был.
Не Микеле — он спал рядом, его дыхание было ровным, спокойным. Кто-то другой. Она открыла глаза.
В кресле у окна сидела женщина. Не Джульетта — другая. Бледная, с тёмными кругами под глазами, с чашкой кофе в руках. Лина. Жена Антонио.
— Доброе утро, — сказала Лина.
— Доброе.
— Микеле спит?
— Да.
— Не буди.
— Не буду.
Лина отпила кофе. Поставила чашку на подлокотник.
— Ты вчера хорошо стреляла, — сказала она.
— Я старалась.
— Ты спасла ему жизнь.
— Он спас мне.
— Это не важно. Важно, что вы живы.
Виолетта села на кровати. Натянула простыню на грудь.
— Зачем ты пришла? — спросила она.
— Поговорить.
— О чём?
— О прошлом.
— О чьём?
— О моём. О твоём. О том, что мы сделали.
Виолетта смотрела на неё. Лина была красивой — той красотой, которая приходит после боли. Той, которая не забывается.
— Ты знаешь, кто был мой муж? — спросила Лина.
— Антонио. Врач.
— Нет. До него.
— Нет.
— Он был наркоманом. Как Антонио.
Виолетта замерла.
— Антонио? — переспросила она.
— Да. Опиум. Пять лет.
— А теперь?
— Теперь — чистый.
— Как?
— Я помогла.
— Как?
— Не дала умереть.
Лина встала. Подошла к окну. Смотрела на сад.
— Когда я пришла в этот дом, у меня была рана. Ножевая. Антонио зашивал меня. А потом...
— Что?
— Он не мог остановиться. Не от меня — от иглы.
— Он кололся при тебе?
— Да. Пытался бросить. Не мог.
— А теперь?
— Теперь у нас сын. Марко. Он не колется.
— Почему ты мне это говоришь?
— Потому что ты должна знать.
— Что?
— Что любовь не лечит. Любовь помогает выжить. Но лечишься ты сам.
Виолетта молчала.
— Ты знаешь, кто был мой первый муж? — спросила Лина.
— Нет.
— Торговец оружием. Он продавал оружие врагам Корлеоне.
— И что?
— Его убили. Лука.
— Ты злишься?
— Нет.
— Почему?
— Он был плохим человеком.
— А ты?
— Я была хуже.
— Чем?
— Я была шпионкой.
Виолетта смотрела на неё.
— Ты? — переспросила она.
— Я. Передавала информацию русским. О передвижениях Корлеоне. О сделках. О людях.
— Зачем?
— Чтобы выжить.
— И что теперь?
— Теперь я Корлеоне.
— Они знают?
— Винченцо знает. Отец — нет.
— А Антонио?
— Он знает. И простил.
— Как?
— Сказал, что прошлое не важно. Важно будущее.
Лина повернулась к ней.
— Ты знаешь, зачем я пришла?